…Пустое поле покоилось под пасмурным небом, дымчато-серые облака по краям разорванные в клочья не давали пробиваться золото-солнечным лучам солнца от которых в лесах запели бы птицы, те птицы, которые обитают глубоко в лесах, словно их пение в наших душах… На сухих окрестных деревьях, в которых совсем не осталось жизни, жилы и вены по которым когда то тёк сок пересохли, от постоянного ветра, удушающе пыльной земли и паразитов, день за днём точащих их корни; сидели вороны, чьи перья отливали синей-чернотой самых глубоких пропастей сознания… Усевшись на обглоданных ветках, уцепившись за них острыми, загнутыми когтями, которые так часто, с человеческой жестокостью впивались в ещё не остывшую плоть, они взмахивали крыльями в ожидании предстоящего пира, чистили клювы вскоре пронзящие чью-нибудь кожу, станут поглощать куски мяса, как червь постепенно убивает дерево, но в гораздо меньших масштабах…
Травинки, колосья растущие в поле,полевые цветы, но настолько отпечатывающиеся в памяти, так чётко, до малейшей детали, до небесно нежного цвета мелких, изящных лепестков; полевые цветы безропотно, под вечно-непрерывными, дающими жизнь и отбирающими её ласками ветра, качались из стороны в сторону, не пытаясь противостоять ему. Лишь не большой кустарник, практически погибший, с ещё теплющейся жизнью в маленьких лепесточках растущих на кончиках веточек, с почерневшими кончиками, ещё когда-то сладко-желтых лепестков и тех восхитительно пахнущих ванильных стручков, издающих настолько нежный, нимфо-сладкий запах, что когда он доходит до всех глубин обоняния, он с такой фантастической силой поражает воображение , что этот казалось бы простой запах становится блестяще-золотым нектаром, сладким, но не до той тошноты, которой разит от запаха исходящего от разукрашенной яркой краской дам, похожих на заканчивающих жизнь в подворотнях куртизанок; а до того восхитительного , неописуемого вкуса, который исходит при откусывании спелого фрукта. Он пытался противостоять потокам ветра, снова возвращая отогнутые ветром ветви на свое место,нераз сломленных силой порывов и его непокорством.
И вдруг внезапно из травы выпорхнули не большие птахи, почуяв нарастающую дрожь в земле, которая заставляет испытывать страх, чувство самосохранения, заставляет обращаться в бегство самых отважных и сильных, эта дрожь-звук сотен тысяч копыт лошадей, которых обуздали…Надели броню и силой заставили покориться людям, вторгающихся в эти старые, мудрые земли, сжигающие и пытающиеся захватить, поставить на колени перед собой всё и всех на своем пути; всё … даже природу, которая изо дня в день пытается бороться с их пагубным влиянием.
Вороны сорвавшиеся в небо, кружили над полем в ожидании грядущей битвы…
Всё громче становился звук грохота копыт об высохшую землю, когда то плодородную землю …По которой много лет назад еще бродили кивая могучими головами, встряхивали пышными гривами табуны мустангов.
Это настолько великие, благородные, добрые, свободные существа, что на них не посмела бы подняться рука у человека. Но увы это не так.
Человек настолько глупое, жестокое, трусливое существо, что он стремится покорить всё, что превосходит его по каким либо критериям.
Тёмное пятно всадников и пехотинцев становилось отчётливей в полумраке пасмурного летнего утра. Слышался металлический стук и скрежет доспех, кольчуг, звон мечей о щиты. Эти вещи были выкованы в самых жарких и глубоких кузницах тёмных лесов, которые впитали всю злость, всю ненависть и тьму от племён, обитавших в них, но эти старые деревья сохранили всю мудрость, которую собирали веками и тысячелетиями во время света и своей жизни…
Кони были окованы металлическими доспехами, шипованными для предания большей грозности, большей видимости – для внушения страха своим врагам – самый простой и банальный шаг войска, который позволяет увидеть, что войны плохо подготовлены и станут вести варварскую, грубую и нечестную битву, которую в большинстве случаев и ведут захватчики и злые люди.


Доспехи у войнов были совсем как у всех, но … шлемы поражали своим видом, передать их вид сможет только старый орк собственноручно выковавший его для своего госпадина. Мечи… всегда были величайшим произведением тех далеких времен, так же как и чистейший горный хрусталь спрятанный в глубочайшей глубине эльфийских гор; его чистоту можно сравнить лишь с чистотой эльфийских мыслей, которые как небесная, не сравнимая по цвету, по длине шлейфа простирающие на миллионы лет свой хвост, проносятся сквозь времена и столетия, собирают в себе мудрость тысячелетий, знания делающие эльфов мудрыми, молодыми, добрыми. Но эти мечи не были столько прекрасны. Они были выкованы из грубого железа, края хотя и остро отточены, но зазубрены от жестоких ударов, они стали черными как уголь ; в топках где их ковали злые, не знающие света орки , мечи впитали в себя столько крови, сколько не выпивал за свою жизнь грязнокровный вампир, ведущий крысиный образ жизни, не способный сдержать свою жажду. Одна царапина на теле была способна вызвать такие муки и лихорадку, которая была бы страшна даже узникам немецких войск.
Пешие были могучие войны – не уступали всадникам, которые сжимали поводья своих сильных черных коней коваными перчатками из острого, блестящего металла, покрывавший всю кисть и кулак, из плоскости самого кованого кулака выходили три острых лезвия, похожие на лезвия выходящие из рук Логана по его желанию.
С приходом воздух стал холоднее, как в тот момент, когда где то появляются дементоры, покинувшие Азкабан. Воздух был настолько холоден и страшен, что «казалось все счастье, ушло из мира».
Но холод не может быть вечным … вот и сейчас в этой мерзлоте пространства, когда всё вокруг поля затаилось, как будто , ложась в спячку тепло добра белой материей пронеслось сквозь капельки полевого тумана, сделав воздух таким, какой он становится после осенних морозов, когда идет пышный снег, кружатся снежинки в невесомости утра, дня и ночи. И это время настолько бесконечно,что его можно сравнить с тем поцелуем, который происходит осенью в ноябре, под этим самым снегом, когда два человека, впитав в себя теплоту солнца, дарят друг другу поцелуй так нежно, не спеша и красиво как делают это весной бабочки в пронзаемом весенними лучами солнца лесу …
Из-за леса показалось войск, оно было как и обычно полной противоположностью темному войску. Лошади шли ровно, не рвали уздечек, в их глазах светилось мужество, преданность, они не боялись они не боялись умереть в бою за хозяина, впрочем также как и те чёрные лошади отличающиеся от своих собратьев только тем, что их сделали злыми, жестокими.
Стоит ли описывать их доспехи, они ничуть не хуже
доспехов другого войска, только выполнены чище, аккуратней, по прочности и защите и искусству, выплавке и ковке не уступают другим. Они составят достойную пару прекрасным феллигранным, прочным, верным мечам, таким, какие делают только Венны.
Приближаясь мерной рысью, лошади слегка фыркали и подергивали ушами, всадники держали спину, закрыли лица шлемами; были видны только глаза, глаза война…
Дальше думаю понятно, что случилось: .. они остановились на расстоянии … их разделяли какие то сто метров тишины, ветра, бесшумного шелеста травы и обжигающих минут адреналина нарастающего в ожидании предстоящей схватки … Схватки двух стай, когда только одна сильная, опытная, храбрая победит…
Помните тот куст ванили, странно … но он не растёт в этих местах … Но кто знает какая это часть мироздания …
А в это время в глубокой части заповедных лесов, рядом с древней долиной мудрых дубов, в той далекой стране, куда рвутся те, кто смотря на луну чувствуют их, те которые готовы рвать, жить и рваться вперёд, разрывая на куски тишину, стремящиеся к тому, чья шкура покрыта серебряно-лунной пылью … смотрят две пары глаз, не отрываясь, не дыша, не содрогнувшись не одним мускулом готовились к великой битве …. Битве двух волков … добра и зла … света и тьмы …
Два прекрасно сложенных, сильных, смелых, доблестных волка стояли посередине небольшого озера, находившегося внутри долины. Лёд на котором они находились, был на столько хрустально-прозрачен, что сквозь него в небесно голубой воде были видны плавающие обитатели озера: гранато - огненые, тапазно - голубые , изумрудно-зелёные рыбы; такие каких разводят в Японии – в стране восходящего солнца, в небольших водоемах, находящихся в садах, садах настолько прекрасных, что сравнить их можно только с ликом японки, прекрасной как красная луна ; она сидящая под сакурой, во время её цветения … лепестки, которой покрывают её черное платье с золотым драконом, как белоснежно розовые звёзды … как жаль, что люди не настолько красноречивы, как эльфы, чтобы передать, то, что видят мои глаза …
Сверху на волков смотрели два одиночества, два начала начал, полные противоположности, в обычном мире такое можно увидеть только среди людей … Это явление природы можно сравнить по красоте с зарницей или как её иногда называют сухой грозой, это как две половинки лица, а стечением времени становятся теми глазами, которые видишь такое не продолжительное время … которые отражают одновременно и обжигающий холод и тепло, грусть … они остаются, закрыты … Серебряная луна и золотое солнце, безропотно смотрели на них …
Подувший ветер развивал каждую шерстинку, завывал подобно им … Тишина становилась не выносимой, молчание больше не могло длиться … Мгновение во мгновении: … один из них зарычав … оскалил белоснежно – острые зубы … заставив секундную искру засветится в желтых глазах … оставив на голубом как небо льду четыре глубоких царапины … одним рывком … силой всех мышц тела, бросился вперёд … его противник встретил его незамедлительно: в ту же секунду бросился на встречу … Лапы рвали лёд бешено … зубы впивались в напряженную плоть … царапали тело – оставляя в воздухе клочки шерсти … разносили в тишине рычание и визг … на губах появлялась белая пена … капли крови оставались на поверхности льда … кровь запекалась на ранах … с человечьей жестокостью с не передаваемым рычанием они рвали, кидали друг друга из стороны в сторону … с невероятной силой сжимали уста … Глаза из золотого превратились в красные наполненные непередаваемым чувством … Их лапа на половину оолиты кровью … лед под ними превратился в месиво … они потеряли много их чистой, чистокровной, прекрасной, драгоценной крови, которая делала их такими какие они есть и которая никогда не сможет течь в наших жилах, как бы мы этого не хотели … Но они не умирали и не умрут, т.к противостояние между ними будет всегда – должно сохраниться равновесие …
Как только произошёл первый рывок … и когти со скрежетом оцарапали лёд … со звуком царапанья зубчиков коньков по недавно залитому льду … подобно волкам начали движенье войска одновременно с двух сторон.
Слова, речь, описание … как этого мало, почему этого не пишет эльф или эльфийка, так бы было прекрасно написанное … и это описание боя, начавшегося через несколько минут … его ход … техника боя … войны сталкиваясь в бою фихтовали мечами не уступая друг другу настолько искусно … их крики … не могу этого описать … представьте, просто представьте все сражения, всю технику и умение, которые были в трёх частях Властелина колец и вы увидите всё то, что не могу показать …
Бой был длинный … особенно для тех кто дрался …, на них смотрело только небо … тёмно – малиновое окантованное ярким золотом лучей солнца, пытающегося пробиться сквозь тучи … приближалась гроза. Погибло много бравых, сильных, умелых войнов, которые росли в том светлом мире, когда природа была настолько близко, что они учились не только перенимая опыт от семьи, но и брали напрямую мудрость, умение от природы - от второй матери- земли …
На поле ещё шёл бой … он подходил к концу … оба войска были вымотаны … у них погибло много войнов. На поле посреди тысяч убитых … бессветло лежащих окровавленных тел … из под куста ванили испуганный, с чистыми золотыми глазами, уже испытавшими столько страха, сколько испытывает человек прошедший войну; вылез маленький волчонок не успевший убежать в то время, когда назревала битва. Он метался сквозь ног войнов, пытаясь не попасть под тяжёлые сапоги, не быть ударенным или убитым тяжёлым упавшим ударом меча, ног, рук. Не успев далеко убежать, до того как были свергнуты светлые войны и войско начало отступать, волчонок оскалился на первого попавшегося ему человека … Его маленькие, острые как секунду белоснежные зубы сверкнули в глазах посмотревшего на него война. Совершенно опешив человек направил жало окровавленного, ещё не очищенного меча к мокрому носу щенка … волчонок видел, что его совершенно не боятся и испытывая злость по отношению к человеку, которой вообще не должно быть у маленького щенка. Маленький волк ударил лапкой по мечу … и тут же взвизгнул от боли … маленькие капельки молодой гранатовой крови брызнули на траву, которая ещё никогда не ощущала на себе столько крови и пота пролитого сегодня … Тут же с шёпотом ветра, с шелестом и движением каждой травинки запах крови малыша понесся в лес … В тот же момент волчий вой раскатился по земле и воздухе – лошади навострили уши, занервничали …
Широкие лапы ступали по траве, попадая в грязь оставляли следы … они не уступались, они знали точно, держали в памяти, ощущали где и когда будет кочка или ямка …
Огромная серая стая выбежала из-за леса, с оглушающим воем направлялось к полю. Стая в сорок волков остановилась на середине поля … Пара возглавлявшая стаю вышла вперёд … остальные ждали. Они подошли к войну и волчонку … Маленький волк перебирая лапами кинулся к матери, она обласкала его и слегка зарычала выражая недовольство за его неосторожность. Её спутник понюхал куст ванили чувствуя, что в нём ещё теплится жизнь, он чувствовал запах цветов, его тепло, его свет … Он закрыл глаза и подошёл к волчице … Оба стали подходить к войну … ступая на тела осторожно, потому что могли остаться живые. Под их лапами загоралось свечение … и на окровавленной одежде оставалось чистое пятно, а под ним уже не было царапин и ран …
Воин не попятился назад, не дернулся не единым мускулом … , но по его виску уже стекал пот, он не шевелил мечом, держал его в том же положении. Волчица лизнула вожака, аккуратно взяла зубами волчонка и отошла в сторону стаи …
Вожак смотрел на война не отрывая своих глаз от прозрачный глаз война … видя отражение человека, но не отражение души, потому что её попросту нет. Он стоял неподвижно, ждал … интересно чего … смерти от клыков, белоснежных клыков волка, тогда это очень высокого о себе мнения человек … В ту же секунду, только мысль о надвигающейся смерти пробежала в его пошлых, грязных мыслях, которые встречаются у многих людей наших миров, волк резким движением, с ярким блеском зубов, прочностью намерений и мыслей сделал резкое движение вперёд. Слегка уперевшись в тесно скованную венскую кольчугу легкую как перо и прочную как алмаз, вожак переломил меч на две не равные половины, воин упал назад … Почувствовав вкус человеческой крови … вкус смерти, смерти тех, кто жил с ними бок о бок, кто входил в леса с почтением и просил прощения за убийство животного или сломанную ветвь … Волк оскалился, вздыбил серебряную шерсть на загривке, посмотрел на война пристально, презирающее, смело … развернулся, пошел в сторону своей стаи ждавшей его. Повернулся, завыл внемля грозовому небу и увел свою стаю …
Оставшиеся войны, больше раненые, но и с силами смотрели на всё полностью ошарашено, с недоумением, уважением и даже страхом, страхом справедливости, смелости правды.
Тёмное войско ходило по полю собирая трофеи: снимая шлемы, кольчуги, забирая мечи … мародёры … как вороны кружили над полем, клевали ещё не остывшие тела … Светлое войско отступало, ведя раненых в пока ещё не разграбленные, не сожженные дома, к жёнам и детям. Они не отчаивались, хотя и не было надежды на то, что они останутся живы. Это как в далёкой жаркой саванне, когда новый вожак приходит в прайд, он убивает тех львят, которые родились от бывшего льва … Так и сейчас, тёмные убили бы многих, оставили бы только некоторых для прислуживания и своих гнилых, пошлых утех. Лошади бродили по полю подгоняемые всадниками , на них висели тюки с собранными вещами … вещами мертвых …
Небо всё еще было прежним … густым, алым , багровым, фиолетов, черным, с проблесками золотого … Раздался гром, сверкнула молния, которая бывает при зарнице … так ярко … ужасающе красиво, громко, до адреналина, мурашек по телу, желания … смотреть вверх не отрывая взгляда …
… По середине поля … из под груды погибших войнов поднимался воин … В окровавленной кольчуге, с эльфийским мечом в руке … чистым мечом.
Войны помородерствовав собрались в кучу на поле. Они увидели его, взяли лошадей и стояли на небольшом расстоянии, таком, чтобы можно было видеть его действия или слышать его, а может и самим запрыгнуть на лошадь для наилучшего положения.
Воин скинул с себя кольчугу … обнажив своё потное, разгореченное боем тело, в крови … своей и раненых им людей, а может и убитых. Он сбросил шлем и на его лицо упали локоны мягких тёмных волос … густых настолько, что они становятся похожи на облака, которые сейчас над его головой, в них можно было утонуть. На теле война были шрамы … кое – где … Сильнеющий ветер ударялся о преграду его плечь … бился о его спину готовую нести на себе всё, чтобы не приподнесла судьба. Его глаза … наверное серые смотрели прямо, не бегая, их прикрывали волосы, которые теребил ветер. Воин – странник смотрел не моргая, не отрывая зорких глаз от войска. Его взгляд не с чем нельзя сравнить, его надо видеть, чтобы почувствовать всю силу, гордость, смелость; всё просто всё: эгоизм, волю, свободу, преданность … Он видел … смотрел … и его грудь поднималась и опускалась от глубоко вдыхаемого воздуха. Воин сжимал в руке меч … он ждал.
Из войска кто-то кинул ему флягу с водой, странник даже не повёл взглядом в её сторону … Он слышал как шумел ветер, как шептались листья, травы под его ногами … слышал как далеко в лесу пели птицы и дрались те два волка на озере, слышал как первая капля дождя падала с неба, коснувшись его щеки … И воин закричал … закричал настолько сильно, что вороны сидевшие на телах умерших с карканьем в секунду взметнулись в грозовое небо. Лошади встали на дыбы, скинули всадников и с безумием, испугом в глазах умчались прочь … лес откликнулся - заговорил громче и с неба на обнаженные плечи посыпался прозрачный как время спасающий дождь, раздался оглушительный гром и ослепительно – желтая молния …
Он кричал так долго, на сколько хватило дыхания, объема легких, которые служили для песен, стихов, голоса … Закричав он обнажил зубы, зубы которые рвали время … рвали боль … судьбу … жизнь, рвали всё то, что мешало идти вперёд.
Воин ждал. И тут из середины войска раздался смех тут же подхваченный черной сворой – как бараньим стадом, шестёрками. Они смеялись не долго, ровно до того момента пока “вожак” не приказал остановиться. “Каин” вышел вперёд, готовый ради главенствования убить не только народ, людей, чужих, а даже собственную семью … подлый и грязный “воин”.
Он встал перед странником на расстоянии метра и с ухмылкой смотрел на него. Воин – странник в свою очередь смотрел на него сквозь волосы … его глаза чуть были видны чёрному ветру, так назовем его приносящего мор и смерть, голод проносясь по земле как ветер. Ветер такое недостойное имя для такого существа …
Чёрный ветер размахнулся выхватив меч из ножен и тут же встретил сопротивление война … его меча. От удара которых об друг друга посыпались искры … Черный ветер совершил манёвр, сделал мечом приём, не подлый приём, а прием достойный война и оцарапал Страннику плечё, заставив пасть его на одно колено …
Вожак рассмеялся, оглядел пустынное усыпанное телами раненых и мертвых … он видел, что он сделал, что произошло и ему становилось больно, он чувствовал боль, которая подавлялась корыстью, занявшей его душу. И подойдя к войну, он сказал ему на ухо, но так, чтоб это слышали: «Один в поле не воин». Эта фраза стала сигналом для псов … хорошо как скажите для войска. Они ринулись вперёд на того кто приклонил колено… Бежали вперёд желая вкусить победу над войном приклонившем колено … это не мыслимо, насколько можно опуститься ради принесения смерти, ради славы убийства.
Первый воин подбежавший к Страннику ударил его в лицо коленом. Странник отшатнулся в сторону, сжал в руке верный меч и стал драться … драться за жизнь, за правду, за веру, за себя, за то, что было в его душе. Он бился так, как тот, кто хочет жить, кто живёт, кто спорит с судьбой, идёт вперёд, знает свою цель, тот кто бьется за правду – за всё, поймите за то, за что можно нужно драться, за что можно ломать мечи, клыки, портить когти и шкуру. Проще спросите Война – Странника, представьте себе эту битву … битву одного против всех … Воин владел мечом, фихтовал им, наносил удары, приемы … Никто не мог его переплюнуть, сразить его, убить его, ранить. Всё войско было не опытно, тупо. Он расправился со всеми ими, но он не убил их, а только ранил не смертельно, чтобы они могли жить дальше со своими детьми, семьями родными.
Находившийся рядом воин, ударил странника наотмашь рукоятью меча, попав ему почти в висок. Он упал на бок опиревшись одной рукой на меч, успев воткнуть его в землю, опираясь на него как на плечо или руки, слово верного друга. Он глубоко дышал … закрыл глаза, по его лицу текла тепло – красная струйка крови …
Дождь ещё шёл, уже почти смыв с тела война следы пота, грязи, крови. Странник хотел встать, но не успел, тот же воин ударил его сапогом по лицу … и глубоко порезал его бок … Странник стиснул зубы … сплюнул кровь от разбитых губ. Он все ещё держался за меч, вскинув мокрые волосы, открыл лицо дождю омывшему его.
Воин – странник поднялся на колено, скривив губы от боли в боку … кровь потекла по животу, пачкая и без того грязные широкие штаны.
Он медлил, снова слушал, слушал звук войска, лязг мечей, доспехов, топот и фырканье лошадей, биение сердец. Подняв глаза он увидел войско почти подъехавшее к ним, видевшее картину происходящего …
Странник поднялся на обе ноги, набрал воздуха насколько смог и снова закричал, от чего подъезжавшие лошади рванули уздечки.
На выдохе крика он поднял глаза к небесам, посмотрел сквозь дождь и тучи … увидел солнце и луну. Странник обратил взгляд в сторону войска и Чёрного ветра. Оставив меч в земле на который недавно опирался, никогда не подводивший его. Он встряхнул волосами с кончиков которых капал вода … вытащил меч из земли, бросив его в сторону Чёрного ветра, смотрел ему в глаза, готовый снова бороться … Чуть заметно улыбаясь он чувствовал как силы из раны на боку уходят из него …
Пусть это покажется и слишком уж героически, но он знал чем дольше «Чем дольше смогу задержать их, тем больше шансов, что наш народ будет жить дольше в мире, радости, спокойствии …»
Иногда, в определенных моментах, плохо – гнильный человек предстаёт хорошим. Так часто бывает в фильмах … очень часто. Я не хочу повторяться … но вы поймёте, что Чёрный ветер увидел в глазах Война – Странника. Он поднял его меч, держал его в руках не плюнув в его сторону, он подошел к нему, встал на колени, взял его руки в свои и отдал ему его меч. На коленях он поклонился ему … Я думаю вы сами поймете за что … Хотя и стоило бы это вам сказать, вам глупым, гнилым, не понимающим душь мира, но я не буду этого говорить, потому что хочу чтоб вы поняли. Он меч, встал и увел свое войско. И у человека пишущего это нарастал ком в горле от этих строк, он чувствовал и видел, что происходит , он сохранил черновики и вам не понять то, что он чувствует, потому что хочет смерти только из – за того, что его не понимают.
Стук копыт удалялся вдаль, многие даже не понимали зачем они боролись и почему они уходят – пустые люди непонятно для чего созданные. Такое бывает в классике, они умирают так и не поняв для чего они жили. А это действительно сложно понять и не каждый даже мудрый человек может понять это.
Странник стоял и смотрел им вслед … да интересно о чем он думал. Но кто может это знать, только писатель. А я не знаю о чём он думает, я не в силах проникнуть в его разум, мысли, мечты, чувства.
Кровь уже перестала течь из раны, но продолжала сочится, как сочится горный бурный ручей, от не аккуратности проезжавших сверху заваленный камнями.
Странник чуть наклонившись сорвал пучок сухой травы, хмыкнув от рези в боку, он мысленно попросил прощенья у поля, природы; очистил меч, положил на ладони, вытянул вперёд руки, предоставив дождю смыть с него остатки крови. Войско скрылось за горизонтом … Дождь прекратился и луч света прорвался сквозь облака, заставив прищурить глаза и тут же упасть на траву рядом с кустом ванили …
Его сознание было в тумане от потерянной крови и сил … Очнувшись он помнил битву, свое прошлое, поле, войнов, солнце … и тепло рук перевязавших ему рану, настолько добрых, греющих, успокаивающих, прикосновение хоть и не незабываемое, но оно дает столько сил, радости, помощи всего чего не доставало; глаза, смотревшие на него, прикосновение губ, волосы чуть касавшиеся его плеч, когда руки гладили его мягкие, темные, густые волосы, улыбку, которую он видел сквозь сон, всё это было того человека, которому он был дорог …
Открыв глаза он увидел красный рассвет, словно радуга – света многих галактик, чувствовал прохладу росы. Держа в руках сплетённый браслет Воин уловил запах тонкий, нежный, сладкий, первый, запах расцветшего цветка ванили, дыхание ожившее в кустарнике от только что упавших на него слёз …

23:54
11 января 2008.
25 февраля 2008.