Она была прекрасна и глупа. Ее стройность, помноженная на рост, сводила всех с ума. А эти ноги… Ее ноги без капли жира, с благородными формами мускулатуры.


О! Как она ходила. Другую приходилось учить ходьбе долгое время… А эта! Каждый шаг был совершенством. Её рыжая грива роскошной копной свисала почти до земли. И характер у нее был рыжий. Она была глупа и строптива до чрезвычайности, впрочем как и все красавицы ее склада.
В этот день она совсем отказывалась понимать меня. Ни уговоры, ни откровенная грубость, ни даже сладкое (что обычно имело свое магическое действие) не могло заставить ее повиноваться. В ее глазах сверкали огонь и молнии. После долгих уговоров я понял - уговаривать ее дальше бесполезно. Посмотрев ей в глаза, я сказал – Знаешь милая, когда нибудь моя чаша терпения переполнится, и мы расстанемся. И вот тогда тебе придется работать, работать усердно, чтобы прокормить себя. И возможно каждый день тебе придется выслушивать грубые обращения. И возможно тогда ты поймешь, как ты была не права, но будет поздно. А сейчас уходи к себе, я устал.
Посмотрев на меня глупыми глазами и громко фыркнув, выставочная кобыла Зорька пошла к себе в стойло. Сегодня это животное опять лягнуло кузнеца, который пытался подковать ее.