Я стал писать не понапрасну,
В разрыве сердца дикий плач,
Я вновь живу в устах младенца,
Я не судья и не палач,

Мелькая, фонари мигают,
Уходит в даль, потешный час,
А я по крошкам собираю,
Тот мир, что как-то был у нас,

В том свете было ярче солнце,
Теплее были наши дни,
Кто знал, что все так пронесется,
Что мы останемся одни,

Одни в немом и сером мире,
В котором, всюду дикий плач,
И не ребенок я отныне,
Как оказалось я палач.