Без сожалений тянет к "славе",
сторонним взглядам вопреки.
Навстречу к ветреной Забаве
бегу по берегу реки.

Перстом поманивала Влада,
желая чувства вознести.
Под шелест чеховского сада
повелевала подрасти.

Слегка тревожная Дарина
в кругах элит, подруг и слуг
жалела грешного павлина
за страсть, озвученную вслух.

Нагая томная Голуба
меня послушного звалА.
В тени раскидистого дуба
себя, мечтая, отдалА.

У одинокого фонтана
в цвету докучливых реприз
вздыхала пышная Цветана,
не понимая мой каприз.

Чеслава, Злата и Любава
молчат и судят из витрин.
Моя ранимая октава
в прицеле слухов и смотрин.