Эдвард Мунк: «Я шёл по тропинке с двумя друзьями – солнце садилось – неожиданно небо стало кроваво-красным, я приостановился, чувствуя изнеможение, и оперся о забор – я смотрел на кровь и языки пламени над синевато-черным фьордом и городом – мои друзья пошли дальше, а я стоял, дрожа от волнения, ощущая бесконечный крик, пронзающий природу».
------------------------------------------------

В закате замершего дня
случайным непрощённым
отравит кровь язык огня
над фьордом сине-чёрным.
Навеет холод вечный Крик,
пронзающий природу,
придёт из зеркала старик,
всевидящий в угоду:
"Огни и тени скроет тьма
Вселенского размаха,
твоя Земля сойдёт с ума…
… вот белая рубаха".

Часы депрессий отсчитав,
с уходом дней и близких
пишу, мгновениям придав
прелюдии и риски.
К слезам отчаяний холста
однажды прикоснувшись,
невежу встретит пустота,
на Стиксе улыбнувшись.
Неоднозначный примитив
подкошенного мира
познают ужаса мотив
от черни до кумира.
Потусторонность полотна
за ликом эмбриона –
есть боль, страдание, война
души и легиона.
Переступающий предел
судьбы и круговерти
уже сегодня поредел
в агонии и смерти.

Но если страх не посчитать
предтечей суицида,
потери можно наверстать
за бесами Аида.