Умрёт душа поэта в одиночку
И не узнает вдохновения луны.
Но сердце умирать ещё не хочет,
Из уст звучат раскаянья молвы.

Попеременно бьётся совесть
В отчаянную дверь чужой мечты.
Поэт, ты ведь совсем не хочешь
Звучать нелепо за свои стихи.

Но ты, прозрев, теряешь время
На суету тревожных дней.
На сердце у тебя тоска и бремя
От умирающих в душе огней.

Я бачу сіре небо,
Воно таке ж як я,
І ти вдалі самотній,
І поруч течія.

Вона несе нас вгору,
А там життя нема.
І там видніє погляд,
Та все це маячня.

Ти можеш бути поруч
І я буду твоя,
Але від цього щастя
Не спиниться вона.

Вона підніме вгору,
Вона нас розлучить.
І знов не буде щастя,
Вона нас не простить.

І ми згадаєм знову,
Як добре було жить,
Вертаючись забудем,
Як солодко грішить.

Але гріхи не змити
Водой святою знов.
Забувши про моралі,
Ми проклянем любов.

Я сел за стол где ставки-
Сто на сто. Где каждый
Кон потянет и рубаху,
Из плеч твоих, усталых от труда.

Я вкалывал весь год,
Я рвался из всех сил,
Что б госпожа удача
Улыбкой мне блеснула.

Вот я почти, что на нуле
Вот и в карманах ветер,
Но в рукаве припрятан туз

И выход сто на двести
Я в банк бросаю всё
Я лезу в петлю, бог поймёт…

Зима несла за пазухой дитя.
В подвале мыши доедали свечку.
А ты топила печку
И шутя
Загадывала имя человечку.
Окно тебе показывало сад.
Там дерево несломлено стояло.
Мышам во сне являлось одеяло
И пара свечек сальных для мышат.
Зима вела бессонниц долгий счёт,
Но сумерки прорезывались спичкой
И в пять утра бежала электричка
Увидеть море спящее ещё.
Потрескивал весёлый уголёк,
Плясали тени, дерево молчало,
Мороз крепчал, и было невдомёк
Чему теперь конец, чему начало,
А та, ненареченная тобой,
Отозвалась, привиделась сегодня,
Вдруг пронеслась метелью голубой
И нареклась Премудростью Господней

Детский садик полон детей, они бегают, кричат, разговаривают. Мальчики играют отдельно, девочки отдельно. Почему? Может быть это воспитатель разделил их? Зачем? Ведь не могли же они разделиться сами по половым признакам? Может быть родители объяснили им разницу между мужчиной и женщиной? "Человек - это родовое существо, то есть носитель совокупного опыта отношений с миром, самим собой и другими, – опыта, обретенного на данный момент человеческим родом", - вспомнил я чьи-то слова. Но как они получили этот опыт, ведь не в утробе, не с молоком матери. Значит все-таки им сказали как себя вести, научили, а они еще не могут принимать сознательных, самостоятельных решений, пока они только копируют, подражают, перенимают опыт других. Просто чистый лист, лист на котором пишут не только те, кто дал жизнь этому листу, но и все встречные, прохожые...кто-то пером, кто-то шариковой ручкой, кто-то толстым фламастером, кто-то ножницами. Пишут не только своими словами, поступками, но и жестами рук, мимикой лица, осанкой... своим присутствием. А те кто брезгует заполнением этого листа дают возможность тем, кто пишет, писать, вписывать, перечеркивать, комкать и выбрасывать. "По образу своему и подобию", - не много ли власти для человека, для прохожего ? Я хотел их спросить зачем они штампуют свои копии? Зачем создают то, что уже есть? Почему они не хотят создать что-то новое, свободное от них...они боятся. Страх - это животное чувство крепко сидит в человеке, как и в остальных животных, инстинктивно они боятся появления чего-то другого, отличного от них. Того, что может их превзойти. Как боится человек создания искусственного интелекта, так боятся те, кто делают по образу и подобию своему. Боятся потому, что сильный правит слабым. На собственном опыте они не раз убеждались что по-другому не бывает, их отцы, деды, деды их дедов передали им свой опыт, который говорит, кричит, воет: "Сильный прав. Есть хозяин и есть раб. Хозяин должен хорошо питаться и быть сильным, чтобы больнее бить плеткой, тех кто его не слушает и не делает что ему велено. А раб должен быть голодным и уставшим, чтобы каждый удар все дряхлеющей от лени руки, все больше изношенной плети больнее бил слабую спину". И каждое поколение переписывает эту шпаргалку у предыдущего потому, как его не научили думать. Смотри на меня и делай как я, - так говорит страница №34 странице №35, стань такой как я. Да, в тебе больше листов, но большинство из них или пустые, или безсмысленные, или переписаны под копирку друг с друга, - так говорит одна книга другой. Я более полная, я точнее, я информативнее, я разностороннее, во мне больше лишнего, больше фальши, больше вранья и обмана, но во мне и правды больше - так говорит одна библиотека другой.

Ах сосны-сосны,
нам пошьют из вас костюмы,
пройдет по свету горькая молва,
когда же встрепенется Украина,
от хитрого заокеанского крыла.

И если б жил Колумб то не в обиду,
уж лучше твой корабль не доплыл,
страна тупых идей и жирных булок,
где мира нет а устанавливают Мир!!!

Я в жизни поражения пил сполна!
Я в жизни горький мёд,
Хлебал не задыхался!
Но видит бог такова поражения,

Не ждал от жизни никогда.
И рок мой быть сегодня,
Заживо под землю погребённым,
Забытым всеми – умиротворенным.

И так - меня поймали за руку.
И тянут вниз чтоб погубить,
И рвут рубаху - грудь мне обнажая!

Всё я погиб, глаза закрыл и сдался.
Всё я погиб и руки отпустил -
Чтоб больше никогда не подыматься.

Delete

Когда читаю книгу я...
То вновь дыханье затая...
Я погружаюсь в миры фраз...
Где я бывал уже не раз...

Когда читаю книгу вновь...
Я знаю это не любовь...
Это лишь чувство вдохновенья...
Вновь, в ожидании прозренья...

Когда читаю книгу час...
Я понимаю еще раз...
Что ни компьютер, ни мечта...
Так не ведут к уму меня...

Когда читаю книгу...
Я редко вижу фигу...
Но очень изредка порой...
Не все терплю я пред собой...

Когда читаю книгу... кровь...
Она кипит все вновь и вновь...
И каждый раз диву даюсь...
Как быстро в книгу я вочтусь...

Ну кто-то скажет я чудак...
Что книги нынче не в листах...
Но вид* и звук** меня не привлекают...
Мну переплет, ну и странички завлекают...

Когда я с книгами на едине...
То можно все на свете взять себе...
Но не подумайте... я люди не "ботан"...
Я хмур и весел... и от жизни пьян...

Мы в жизненном театре лишь актеры,
Актеры в разноцветных ярких масках,
А жизни колеи – театра коридоры,
За поворотами – то счастье, то несчастье.

И кто-то пишет нам сценарии за нас,
И кто-то свыше нам распределяет роли,
Послушно мы играем каждый раз,
Не глядя на преграды, муки, боли.

Но сила душ и всех живых сердец
Способны нас изъять из пут иллюзий,
И все же не придет борьбе конец,
И белый флаг спасенья нам не нужен.

Так что ж, давайте снимем наши маски,
Взглянем на мир своим открытым взором,
Нас окружат добром, теплом и лаской,
А наших недругов – мучительным позором!