Я грешил порою слишком часто,
Но других в грехи не вовлекал.
Я любил не раз, безумно, страстно
И любви своей не предавал.

Я мечтал о том, что не доступно,
Вопреки устоям и словам,
Совершал ошибки и поступки
И на месте долго не стоял.

Отучился в разных институтах
И стремился многое познать,
Только мир живёт по теореме,
Что , увы, не в силах доказать.

Борьба духовная, кипит сегодня в Мире. И массой золота, измеряны сердца. Жизнь продаётся, на весах, в подпольном тире. На поводу грех у богатого жреца. Всплывает жадность, кровью, на поверхность. Со страшной силой ударяя беглеца. Система ищет, ту зацепку, иль погрешность. Которой сумму можно взять рукой бойца. Не могут люди себя чувствовать свободно. В бумажной, злостью дышащей стране. Где всё на грани срыва, иль негодно. Где строят, курс державы на вранье. Жестокий бюрократ построил крепость. Соорудил постройку на слезах. Наверное поздно понимал, свою нелепость. Когда родные, обращались в вечный прах. Всему есть время и мгновение в этой жизни. Через пожар голодных масс, нам всем идти. Продавший честь и совесть дешевизне. Своих потомков кости подмети. Задумайся судья, над смыслом жизни. За грош, не продавайся прокурор. Тогда начнёт меняться свет отчизны. Добра и зла, обрушится упор.

Подчас смешно. Мы строим, строим зданья,
Мы лепим к ним и фрески и багет,
Мы ставим в них Искусства изваянья-
И миг один земного колебанья,
Один лишь миг- и зданий больше нет.
В мечтах возносятся строенья,
К ним страсти льнут в безбрежьи Красоты,
И лепятся любовные томленья...
Но миг один Сознанья-Разрушенья-
Нет ни любви,ни страсти, ни мечты.

Готическая поэзия

Готическая поэзия

Не выжжены, в умах поля раздора. Коварных мыслей, лезет череда. Душеубийцы, в ад идут стезёй позора. И это, вовсе, всё не ерунда. Народный душегубец рвётся к власти. Порочной лжи, полны уста у наглеца. Планирует забросить, свои снасти. Чтоб скрыть, на выселках, народный хлеб борца. Для чтения время сокращалось феодалом. Чтоб биомассой, стало проще управлять. Культура жизни разрушалась злым вандалом. Свободу слова, стали снова истреблять. Когда же, в душах молодых, проснётся совесть. И старость мудрую, начнём мы уважать. Читая древнюю, обугленную повесть. Начнём, её мы, в наше дело воплощать. Согнулось древо просвещения, в тёмном царстве. Для роста в жизни, нужны главные слова. Больные чванством, вновь нуждаются в лекарстве. Для их господ, настанет новая игра. Пожнёт сполна, плоды посевов, гордый мерен. Святую истину, молвой не зачеркнуть. Болотный путь, сулит бедой и он неверен. Люби и чувствуй, чтобы святость зачерпнуть. Росток огня, пробьёт оковы злого рабства. Увидят, все, престол небесного суда. В печи печали, всё сгорит, тёмное братство. И в домнах правды, закипит опять руда.

Не создан этот мир для равенства и братства,
И вряд ли красота его для нас спасёт,
Он полон суеты, разврата, грязи, хамства,
И капля доброты стен зла не разобьёт.

Мы любим рассуждать о чести и морали,
И с жаром обсуждать соседа за грехи,
На форумах в сети орать, что нас достали,
И что всему виной министры и жиды.

Мы дети ста эпох упадка и подъёма,
Свидетели того, что мир идёт ко дну,
Мы смотрим из окна обшарпанного дома,
Отдавшись по ночам в постели тёплой сну…

Снова образ Марлен...
Здесь когда-то она проходила,
Шумит и пенится волнами Рейн,
Она ведь творила, любила и жила.

Актриса, певица, женщина- бомба,
Тебя обожал народ и Германия,
Когда ты пела, всё замерло словно,
В сердцах рождалась любовь и признание.

Фильмы с Лили,- шли на ура,
Афишами тумбы все были обклеены,
Менялась эпоха, вставала заря,
Шагала Марлен по жизни уверенно.

Но время прошло, не стало тебя,
Прощай Лили, прощай, дорогая,
С любовью слушаем, смотрим тебя,
Твой образ бессмертен в сиянии мая.

Жизнь дальше идёт, ветра перемен,
Но стиснувши зубы и гордой походкой,
Иду я по жизни с тобою, Марлен,
Плывя параллельно загадочной лодкой.

Ворвался ветер в приоткрытое окно,
С фарфоровых плечей смахнул седые пряди,
Считал морщинки и легонько дул в лицо,
Рассыпал по полу листы ее тетради…

Они мгновенно превратились в журавлей
В руках невиданного виртуоза оригами.
Кружили стаями и таяли во мгле,
Под звуки деревянного фальшивого рояля…

Шопена исполнял чуть полный старичок,
Касаясь клавиш, он слегка клонился вправо.
На нем надет был старомодный паричок,
Весели на носу пенсне в стальной оправе.

На руки не смотрел - играл одной душой,
Он взглядом был прикован к своей музе.
С которою давно был связан он судьбой,
Во временем испытанном союзе.

Слегка дымился потухающий камин,
Огонь в нем колыхался в такт этюда,
Стоял на тумбочке увянувший жасмин,
В вазоне цветом блекло-изумрудном.

Ворвался ветер в приоткрытое окно
Принес с собой травы кошенной сладость…
И знаете, скажу я вам одно:
Я б каждому желал так встретить старость.

Природа, свои руки протянула. Насаживая разум, нам в сердца. И двери, в свет познаний распахнула. Давая мудрость и стремление от Отца. Раздумья бороздят домны сознания. Всё глубже проникая, в мощь огня. В умы прозрачные, диктуя нам признания. Всю веру с правдой, в наших снах, всю жизнь храня. Душа вдыхает воздух откровений. Надежда смотрит, светлым взором, в центр зрачка. Творчество жаркое, новейших сотворений. Стучится птичкой, в створ закрытого окна. У долгой спячки, наступает пробуждение. От слов горячих, открываются глаза. Чистейших и заветных дней мгновение. От покаяния в душе, течёт слеза. Отбросьте в сторону, свою былую \" славу \". Оденьте в праведность, свой острый меч труда. Делами рвите, не щадя войны отраву. В горниле сердца, кипит истины руда. Не долго длилось, тьмы позорной представление. И жуткой скукой не мани, нас сын греха. Для вора радости, навечно заключение. В аду пылают, его гордые меха.