Еще вчера волнующая осень,
Мне пела песнь про любовь твою,
Еще вчера наивными губами,
Я тихо говорил тебе, люблю…

Еще вчера я понимал украдкой,
Красу такую мне не удержать,
И этих чувств, сплошные отпечатки,
Мне душу будут долго волновать…

Но я ослеп! Под красотой твоею,
Я был как раб, прирученный к тебе!
Мне стало сладко спать в твоей постели,
И жить с мечтами только о тебе…

Слегка приподнятые брови…и улыбка,
Таинственный и непокорный взгляд,
Ах, если б знал, что все это ошибка,
Наверное, не отступил назад…

Ее глаза… как слезы океана…
Сиянье звезд… и синева морей,
А губы…словно лепестки тюльпана,
Так хочется прижать к себе скорей…

И я не знаю, если есть на свете,
Благоуханье трав и полевых цветов,
То я бы все собрал в одном букете,
И напевал бы песни про любовь…

О той прекрасной коже из жасмина,
О шевеленье золотых волос,
О тонких пальцах, шеи лебединой,
О том как черт на землю вас принес

Ну что ж я с вами замечтался очень…
С душой поэта все пишу в стихах,
Она оставила меня, и между прочим,
Украла сердце на своих руках…

Я лгать не буду, не держу обиды,
Ты в прошлом лишь…так и останься в нем,
С других сторон твою любовь увидел,
С других сторон в другую я влюблен!

"Бог - есть Любовь!"
- Но... Любовь не есть Бог.

Там плачет волшебная скрипка -
В погоста безмолвной тиши.
И ангел, с лицом Василиска,
Играет на ней, от души.

И листья опавшие кружат,
Отдавшись последней мечте.
И павшие... павшие служат
Надгробием красоте...

- Найдёшь ли ты в мире звучащем,
Покой для уставшей души...
- Звучащем, звучащем _ звучащем
В погоста безмолвной тиши...…

Ты непонятен, как Вселенная,
Ты так красив, как целый мир,
И всё другое просто бренное,
И всё другое просто миф.

Стою под звёздами ночными я,
Иль рано утром у окна,
Твоё чепчу я только имя,
Но до сих пор я без тебя.

Ведь любишь ты себя, и очень,
И на других не смотришь ты,
Ну вот и разговор окончен,
В руках завяли уж цветы.

Цветы принес не ты сегодня,
Не ты дарил от всей души,
Но только он ведь не свободен,
Хотя замену не ищи.

Он любит и жену, и тещу,
Ко мне приходит помолчать,
Наш дом свиданий - это площадь,
И поцелуи, как печать.

Печать любви, надежды, веры,
Забвенья, забытья и сна,
С благословения Венеры,
Венчает нас Любви весна.

Мы посмотрим на фото с экрана,
Ретушь спрячет слова и тоску.
Боль прошепчет тебе, тихо – рано,
Пробежавшись иголкой к виску.

Наберется шаблонная фраза,
Пару слов измочаленных вдрызг.
Мы в любовь не играем ни разу
Таем следом заснеженных брызг

Поиграем в слова и молчанку,
Подберем недогадливый сленг.
А потом... мы, свою "наизнанку",
Зябко спрячем в податливый снег.

Господа поэты, братья и сестры, я хотел бы попросить у вас прощения,
люди которые знают о чем речь поймут меня, Вы были не правы со своей стороны,
я был не прав со своей, но к чему эта незамысловатая война, ее и так хватает в этом мире, жизнь слишком короткая что бы воевать, давайте жить дружно и пишу я это не потому что мне чего то не хватает, или я слаб или труслив, а потому что мы многое друг другу не договорили. Ув. Стоун, если это в твоих силах, верни Александра Кошелева назад, и под своим ником, потому что его стихи как и твои прекрасны. Василий Пелип

В скверике возле городской площади стоял памятник..
Он был не из тех, к кому приходят в праздники, не из тех, к кому приводят детей. Как и все, когда-то он был живым человеком. Жил обыкновенной человеческой жизнью, но как-то ему захотелось большего. В его душе взорвался огонь, и он стал творить.
- Знаешь, ты такой… такой… - сказала ему одна девушка.
- Что ты делаешь в этом мире? – спросила его другая.
- Я ухожу от тебя, мне нужен простой и земной человек! – сказала третья.

Долго его никто не видел, но как-то все обратили внимание, что в скверике, возле его любимой лавочки неизвестно откуда появился небольшой памятник. Он смотрел на старое дерево, как бы о чем-то разговаривая с ним.
Все, когда-то его знакомые, проходя мимо, поражались – «Надо же! Как живой!»
- Я его никогда не понимала. – сказала одна.
- Там где он сейчас, ему наверняка лучше. – сказала другая.
- Как жаль, что он исчез, я его очень любила и обожала! – Сказала третья.

Но как-то, видимо по решению местных властей, в скверике поставили еще один памятник. Это была ничем не примечательная женщина. И единственное, что поражало в ней - это живой и мечтательный взгляд в мраморных глазах.

- я ее никогда не понимал. Сказал, проходя мимо один.
- там где она сейчас, ей, наверное, лучше, ведь она так любила мечтать! – сказал другой.
- Как жаль, что она исчезла, я её очень любил и обожал! – сказал третий.

Через несколько дней кто-то из местного хулиганья совершил варварство. Из скверика были похищены оба памятника, а на газоне были срезаны все цветы.


Недалеко от места происшествия, в тесной однокомнатной квартире на застланном лепестками цветов полу стояла обнаженная, ничем не приметная художница и рисовала картину. В ее глазах светился огонь счастья. Он прижимался к ее горячей спине, и нашептывая свои стихи ловил мочку ее уха своими губами.

- Наконец-то я нашел тебя, единственную живую в этом мире! – прошептал поэт и прижался к ней посильнее.
Она просто замерла, а мазок так и не был закончен. В наброске картины просматривался пейзаж ночного скверика, по которому, разбрасывая ногой листья, шли двое живых – Он и Она.

Двух одинаковых людей не бывает, но разница между людьми иногда впечатляет.Об этой разнице далее...

Не жалейте меня, не надо,
Пусть мне больно и грустно, пускай,
Вы поступки вершите ада,
Хоть хотите попасть Вы в рай.

Не терзайте себя напрасно,
Я одна виновата во всем,
Как вернуть мне только неясно,
Ту мечту что светила и днем.

Не пытайтесь казаться хорошим,
Иногда лучше сразу сказать,
Что осталась уже всё в прошлом,
И в грядущее это не взять.

Я воскресну и я воспряну,
Но уже с искривлённой душой,
И любить больше я не стану,
Мне довольно любви и одной.

В час вечера, и в час ночной;
Когда в томленьи я невольном;
Твой дух кружится надо мной,-
И мне, так грустно, мне - так больно.

И боли этой не унять,-
Как - не понять любви свободной.
Ей суждено в ночи сиять
Звездой - далёкой, и холодной...