У діда ще маленьким запитав:
«Як добровільно, діду, це і примусово?»
Дід подививсь на мене, мовчки став:
«А нащо, внучку, знать тобі те слово?»
«Та, просто так» - сказав йому тоді.
«Е, просто так, такого не буває.
Бо примусово (скажу я тобі)
Коли тебе, як те теля, штовхають,
А добровільно - коли сам ідеш,
Знаєш куди, за чим, і ради чого.
Приміром: нас в союз (якщо піймеш)
Колись давно загнали примусово!
І примусово відбирали хліб,
І примусово у колгоспи пхали,
І примусово гнали у Сибір,
А добровільно ми у ліс тікали.
І там ми боронили нашу честь,
Щоби не бути баранами стадом,
Щоби не бути арештантом десь
Й під автоматом не робить «как надо».
Ми боронили ріднії краї
Від німця і тортур енкаведиста -
То добровільно йшли на смерть самі
Супроти комуністів і фашистів.
Одні від других мало чим різнять -
І ті і інші вождів восхваляють,
І світ цілий загарбати хотять,
Бо кажуть, що півсвіту їм замало.
Та то колись...А зараз що сказать,
Послухай, внуче, серце, як підкаже,
Коли щось будеш у житті рішать,
Лиш до муки ніколи не сип сажі!»

Нема вже діда. Пухом хай земля!
Нема від кого слухать мудре слово...
До мене внук сьогодні підбігав
Й питав про добровільно й примусово.

Завмер Хрещатик.
Біль і тишина.
Чекає місто
Відгуку команди.
Стоять пліч-о-пліч
Юнь і сивина,
Чекаючи, коли
Ударять в такт литаври.

Очікує бруківка,
Мов удар,
Той перший крок
Військового параду.
У штучнім небі
Нехватає хмар -
Їх стерли,
Прогнали, замалювали.

Як все кругом,
Та штучні кольори
Якісь бліді
В очікуванні шуму,
Бо поряд
Із героями війни
Нема героїв
Із УПА й ОУНу.

Їх, як і хмари,
Не впустили знов.
Їх очорнили
Нізащо й забули,
Що це вони
Той прапор із оков
Фашизму і радянщини
Здобули.

Забули, що
Владимирський тризУб
Вони з сердець
На волю діставали.
Забули, що це з їхніх
Вірних уст
Ми =Ще не вмерла...=
Вперше заспівали.

Натомість гул
Крокуючих рядів
І кожен крок
Вбиває у бруківку
Призив до волі,
Що лишень злетів...
=Спецназ= Хрещатиком
Крокує, по-російськи!

Верю небу, верю звездам.
Тебе не верю! Да, серьезно!
Верю солнцу, верю тучам
Верю в то, что будет лучше…

А ты веру мою предала!

Я верю в дождь-он знает много
Верю я в свою дорогу
Верю в преданность и волю,
Но тебе не верю боле!

Хотела со мной поиграть!

Верю критикам, актерам,
Верю даже режиссерам,
Но я ушел уже с помоста
Я созерцатель, зритель просто!

Клоуном я быть устал!


Тебе не хватит персонажей?
Найдешь ты их с лихвою даже
За мной ты просто заскучала,
Как за собакой, что сбежала!

Я выше этого всего!

Жизнь театр, и мы актеры,
Но не играю я для своры!
Сами ставьте эту пьесу
Мне в масовочке не место!

Я ушел из зала прочь!

А жизнь моя не станет драмой
Из-за иллюзий одной дамы
Мне надоел Ваш диссонанс,
А рэквием-не ренессанс.

Вы очень сильно ошибались!

Меня не узнать по поведению,
Мой мозг не для чужого внедрения!
Меня не узнать по состоянию,
Не видно в глазах моих боли, страдания!

Меня не узнать по ответам,
Они заучены где-то.
Ты не узнаешь меня по вопросам
Они только для пустого опроса.

Ты не узнаешь меня по причинам,
Поскольку они не едины.
Ты не узнаешь меня по привычкам
Они принужденные слишком.

Ты узнаешь меня по касанию,
По нежному ушка кусанию,
По прерывистому дыханию
И тебя в стихах воспеванию.

С счастливым взглядом распрощавшись
Я не ищу в себе обиды.
Лишь только сердце ноет чаще,
А на душе зияют дыры.

И только в мире почерневшем
От безрассудства пьяной боли
Я грешным делом отрезвевший
Уйду искать зачатки горя.

А горя много! хоть залейся…
Его так много, что на небе
Осколки душ слагают песни,
Превознося похабства берег.

Летят они вороньим криком,
Сжирая дел хороших души.
Кто слабым был – исчезнет мигом
Иль хуже – станет равнодушным.

А равнодушие паскудно!
Уж брат на брата точит кости.
Не избежать побоищ утром
И не стереть с лица их злости.

А равнодушие обидно!
И хоть полынью все затянет,
Но сквозь ковер зеленый видно,
Как мертвечина руки тянет.

И лишь кресты, кресты наполнят
Земель прекрасных очертания.
И каждый куст в округе помнит
Войну без дат и без названия.

И каждый малый пересмешник
Укажет всем дорогу брани,
Где полегли святой и грешник,
Где мы с тобой едва не пали.

Где в каждом взгляде будет биться
Сомнения жизни беспристрастной
Войны, что с вечностью продлится
В сердцах меж злом и светлым счастьем…

Я жду рассвет...часы сгорают,
Минуты рвутся пополам,
И потихоньку тают-тают
Мечты, сливаясь в океан...

Иссякла жажда...наважденье,
Тревожит снова душу мне,
Встаёт передо мной виденье,
Пророча гибель в пустоте...

Я далека давно от страха,
Ничем меня не запугать...
Мне хватит моего размаха,
Чтобы до края дна достать!

И в бездне отыскав спасенье,
Зажечь свою одну звезду,
Даря собою вдохновенье
И веру в жизнь и красоту...

Я словно, восходящая с тумана,
Разрушившая кованные цепи,
В объятьях лжи, точней самообмана
Запретные себе свивала сети...

И вновь мою головоньку кружило
Смещение мистического шара,
Магическим свечением сверлило
Сердец наивных жгучая отрава...

И я себя тихонько узнавала,
Стремления души моей, мотивы,
С какою миссией меня сюда послали
В мир этот, где все люди лживы...

Но домыслы мои велеречивы,
Поступки все строптивы и спесивы......

......а я мечтала быть в ЕГО объятьях,
И под ноги мои скользило платье,
И совесть безнадёжно затихала,
Когда его рука меня ласкала....

........Успокоение я в нём искала......

Только себя, нет не перехитришь,
Особенно тогда, когда спешишь,
И возвращаясь к прошлым временам,
Идя назад по собственным следам,

В желании хоть там найти покой
Я снова повстречалась там с собой,
С той, что рискует головой
Без напряжения, свободной и простой....

Разбросаны осколки под ногами -
Разбито то, что звала я мечтами,
Уходит в прошлое безумнейший роман....
...Везде один сплошной густой туман......

Человеческая память – сложное весьма устройство.
Прошлое мельчит, дробится, распадается на фрагменты.
При перемотке назад, время имеет свойство
обрываться, сыпаться, как старая кинолента.

Воспоминания детства зыбки и норовят ускользнуть, чуть тронешь.
Трудно их удержать без соответствующей сноровки.
Помню, как с мамой, жарким летом, приезжали в Воронеж
к отцу, находящемуся в командировке.

Дальше, вероятно, ехали на попутке.
Колеса ЗИЛа проворачивались, месили глину.
Помню пса по кличке Шарик в собачьей будке
и мелюзгу, такую как я, поедающую малину.

Дети постарше играли в прятки и салки.
Помню поля вокруг и чернозема жирные глыбы.
Помню, как поздно ночью мужчины возвращались с рыбалки,
шумные и веселые с полными ведрами рыбы.

Помню конфетный фантик в мягких кошачьих лапах,
и себя, читающего Маршака, наизусть, без запинки;
солнце, по утрам разлитое в доме, и запах
овечьей шерсти, керосина и топленого молока из крынки.

Помню купание и золотистый песок на пляже,
берега, изрытые ласточками, и речку Ворону...
Это было давным-давно, быть может, лет сто, или, даже,
тысячу лет назад. До потопа. Во время оно.

* * *

Закачать одним файлом жизнь просто нельзя
И найти бы тихий причал, но канули якоря
На ступеньку твердо ступить, но глаза ищут отвес
Выйти на выбранный путь, но все глубже дремучий лес.

Выбрать, единый ответ, но, наверно не тот вопрос
Выбросить весь этот бред, но бред в подсознание врос
Найти бы от сердца клюю, а не поменяют замок?
В этой теме высушить шрифт, но листок безнадежно промок.

Раны забудутся, знаю, но не будет места от шрамов
И ты еще моя святыня, но в сердце безумствуют храмы
Во мне апатично закрылись чувства боли и воли
Сервер мозга взломали, поменяли пароли.

Как-то всё хаотично без малейших пределов
Безоглядно уйти, но не нравится схема,
Напрягая других, выхода не отыщешь
А ты как загнанный зверь на двух метрах рыщешь!

Хтивий рогалик- модний буржуй,
З пафосом ярким лежить на вітрині,
Гарна обгортка, чорничний фен-шуй,
Вже довго таїться в його середині.

Що ти шукаєш в наших краях,
Фруктовий тварюка, на смерть обречений,
Нажаль, Не дано тобі зрозуміть,
Що таке хліб в печі запечений.