А всё у тебя не по плану.
Вернее, по плану, но не очень.
Ты думаешь, а всё ли, как надо?
А как же, а как же ты?
Твои амбиции, звездные помыслы в бессонные ночи,
Что увядают, словно цветы
В неуютной фарфоровой комнате.
Растекаются кошмарной чернотою
И пресекаются стерильной чистотою
Порядка и лживой заботой животною.
Ты ведь ещё здесь, с ноги на ногу переминаешься.
Почему здесь всё так, будто тебя и нет вовсе?
Мышцы нервно сжимаются-разжимаются,
Предназначенные для чего-то, что больше.
Оранжевая краска рисует пейзаж,
Озаряя город солнечным эхом.
Красные потемки блестят в облаках
И ждут одного мешка с телом.
Да да, тебя, и говорят, беги уже!
Как баран на ворота смело!
Побежишь в роковой тишине,
Улыбаясь встречному ветру.

Грубые лавки глухих коридоров,
Бледные стены, мерцающий свет,
Правит свой бал представитель закона,
Жалости капли в глазах его нет.

Воздух пропитан мольбой о пощаде,
Страх липкой тенью повис в тишине,
Здесь не мечтают о высшей награде
В миг, когда ставят глазами к стене.

Молча Фемида весы поднимает,
Чаша склонится на встречу судьбе,
Волю до срока твою отбирает,
Вечно глухой оставаясь к мольбе....

Владимир Вальков

Есть тайна звёзд горения в великом,
Всё остальное тихая вода,
На ней, ты жизнь, мелькнёшь красивым бликом
И в отсвет лун растаешь без следа.

Под это листьев чувственное тленье,
Когда висит тревожный птичий гам,
Скажи куда несёт река забвенья
И где конец туманным берегам?

Верни, верни шумящий мир зелёный,
Полыни смутность горькую навей,
Пускай качают снова ветки клёны
И пеньем душу вынет соловей.

Есть тайна звёзд горения в великом,
Всё остальное тихая вода,
На ней, ты жизнь, мелькнёшь красивым бликом
И в отсвет лун растаешь без следа.

Белый цвет роняет пьяный вечер
И жасмином шепчет как судьбой,
''Ну скажи, не звёзды разве мечут,
В отсвет лет прожитое тобой.''

А закат волнует догорая,
Розоватой дымкой за рекой,
Может есть в нём обещанье рая,
Но зачем душе его покой.

Ведь она по сути вся земная,
Ей хотя бы тень надежды брось,
Затоскует с грустью вспоминая
То, что в жизни долгой не сбылось.

Что давно ничьи глаза не манят
И её не любят, не зовут,
Только в снах по озеру в тумане
Голубые лебеди плывут.

Белый цвет роняет пьяный вечер
И жасмином шепчет как судьбой,
''Ну скажи, не звёзды разве мечут,
В отсвет лет прожитое тобой.''

© Copyright: Владимир Вальков, 2013
Свидетельство о публикации №113082103328

Владимир Вальков

За рекой у леса повилика,
Ночь от смутных запахов пьяна,
Гладь воды светлея круглым ликом,
Серебрит отшельница луна.

Там ли счастье трепетно-живое,
Грезишь ты застыв как на панно,
Из просторов этих смотрят двое,
Вновь смакуя юности вино.

Никогда так больше не влюбиться
И в угаре сердцу не летать,
В синий омут белой голубицей
Унеслась шалеющая стать.

За рекой у леса повилика,
Ночь от смутных запахов пьяна,
Гладь воды светлея круглым ликом,
Серебрит отшельница луна.

Всем Ангелам любящим, любимым
Я посвящаю этот стих.
Слепым, любовью лишь гонимым,
Пусть исцеленьем будет он для них…

Я Ангел света, поглощенный тьмой,
В кровавые обломки превратились крылья,
Подняться не могу- накрыт землей,
Ведь жертва я жестокого насилья!

Меня не дрогнувшей рукой,
Столкнули с неба, не жалея.
Упал на Землю. Понесло рекой,
Лишь струйки крови заалели.

Веками ждал спасенья я,
Но лишь шептал мне ветер-друг:
«Ты ею сброшен, ты ее мученье,
Она – твой бог и твой недуг!»

Не слушал я шептание ветра,
И видел сны лишь об одном:
Наш дом, камин, тепло костра,
Мы в целом мире лишь вдвоем!

К тебе я рвался, но болели крылья,
И вновь, и вновь я падал вниз.
Я раны рвал, страдая от бессилья,
И вновь садился к кому-то на карниз.

И вот, когда ушла надежда,
И сил хватало лишь дышать,
Когда была изорвана одежда,
Стал я тихонько умирать…

Я с миром мысленно прощался,
Со звездами, с моей луной,
И к мокрой я траве прижался,
Голодный, брошенный, босой…

Но вдруг услышал крик в ночи,
Зовущий, жаждущий спасенья!
«О, Боже, это ведь любимая кричит,
И ищет моего лишь утешенья!»

Последнее собрал, что было в нем,
И бросился к летящему виденью,
А путь ее был освещен огнем,
Но он ее схватил в последнее мгновенье!

На землю тихо положил,
И сам упал без силы в теле.
Он жизнь свою ей одолжил,
Ведь он ее простил на самом деле!

Он хоть и пал, но Ангелом остался,
И образ в сердце он хранил,
И до последнего не сдался,
Ведь он ее всегда любил…

Владимир Вальков

Повенчан я с цыганской волей
Знать в ней отраду и найду,
Вдохнули хмель земных раздолий
Глаза в сиреневом чаду.

И в те места, где в детстве бегал
Однажды снова я вернусь ,
Там лес осыпан нынче снегом
И задремала будто Русь.

Сильны они зимы потуги
Посеребрить сосну и ель,
Картины эти пишут вьюги
Да заунывная метель.

Приеду я и в час заката
Так сердце грустью бередя,
Увижу всё, что было свято
Родными тропами бродя.

Там отдаляясь без ответа,
Щемящим эхом ранних лет,
Среди берёз остался где-то
Весёлой юности расцвет.

И если он повенчан с волей
Знать в ней отраду и найду,
Вдохнули хмель земных раздолий
Глаза в сиреневом чаду.

Владимир Вальков

Жёлтым глазом у воска
Пламя тусклой свечи,
Рядом с домом берёзка
Задремала в ночи.

Снится прелести тонкой
Что корней вовсе нет
И бежит, как девчонка,
Она в синий рассвет.

То хмеля шибче браги,
Нашумят утром пусть,
Её листья бродяге
Под зелёную грусть.

Он и сам не туда ли,
Рвётся к речке и в лес?
Где туманные дали
Пьют бездонье небес.

Знаю ветер там свищет
Гнёт в просторах репей,
Быль цыганскую ищет
Среди вольных степей.

Жёлтым глазом у воска
Пламя тусклой свечи,
Рядом с домом берёзка
Задремала в ночи.

Владимир Вальков

Ты хороша собой, цыганка ночь.
Сияешь вся, глазами звёзд колдуя.
Но чем, скажи, сумеешь мне помочь.
Вернёшь ли жизнь, в разгуле - молодую.

Она лишь эхо громовых раскатов,
Что навсегда далёким где-то плещется.
И уплывая в розовых закатах,
Весёлым сном, бывает, замерещится.

А грудь томит, как раньше, дух лесной.
И нежит взгляд сиреневую дымку.
К реке, зарю, с красавицей весной,
Забыв тебя, уйду встречать в обнимку.

Ты хороша собой, цыганка ночь,
Сияешь вся, глазами звёзд колдуя.
Но чем, скажи, сумеешь мне помочь,
Вернёшь ли жизнь, в разгуле - молодую.