Часів минулих – славні справи.
Як з вітром ми були братами,
За ліжко був зелений степ,
Тоді були ми козаками!

А де ж ми зараз? Українці!
Пасемось стадом наче вівці.
Забувши пращурів своїх
Ховаємось в своїй хатинці.

Лягаємо не перший раз
Під друзів москалів за газ.
А потім хрюкнувши у ніс
Нас в НАТО тягне чортів біс.

Шматками ділим Україну,
Знеславивши своїх дідів.
Скажіть! Чи те Шевченко сивий,
В лихую давнину хотів?

Благаю щиро – схаменіться.
Брати Вкраїнці! Обійміться!
Збудуймо сильную Державу
Минулим козакам у славу.

Ах сосны-сосны,
нам пошьют из вас костюмы,
пройдет по свету горькая молва,
когда же встрепенется Украина,
от хитрого заокеанского крыла.

И если б жил Колумб то не в обиду,
уж лучше твой корабль не доплыл,
страна тупых идей и жирных булок,
где мира нет а устанавливают Мир!!!

Я прагнув до світла душею.
Учора із вітром братався.
Хоч швидко плинули роки.
Завжди я собою лишався.

Ким був я в минулому світі?
Хто прийде в далеке майбутнє?
Життю я дивлюся у вічі,
Та й було воно незабутнє.

Жінок я кохав до безтями,
Вином ніжним зранку вмивався.
Душею літав я до сонця,
Але в рідний край повертався.

Я прагнув до сонця душею,
Із вітром я кров’ю братався.
В гріхи я пірнав з головою,
Та завжди собою лишався.

Уже два года как мы не вместе, но сердце все болит.
После ее ухода я проклял весь мир, потом понял, мир здесь не при чем. Но боль не уходит, и лишь луна как собеседница иногда принимает мою тоску и боль.
Познакомились мы с ней случайно, вернее нас познакомили. И еще некоторое время мой пес насторожено заглядывал мне в глаза, спрашивая: «Кто она?». Я еще не знал толком, кто она. Если бы я знал, то, что будет дальше…….
Ее веселые, рыжеватые локоны сверкали на солнце, веснушки смеялись прямо в лицо, а серые глаза, чем-то похожие на глаза пантеры – завораживали. Смех….. если бы вы слышали ее смех. Ее смех напоминал смех младенца, если смеялась она - смеялись все окружающие. Поначалу, я отнесся к ней недоверчиво – она была еще ребенком (всего лишь 20 лет). Она любила кошек, а я любил собак. У нее был вздорный характер, а я как впрочем и любой мужчина – любил доминировать. Но я полюбил ее, полюбил настолько, что даже мое окружение заметило перемены произошедшие во мне. И сказал не только себе: «Я не знаю, как долго это будет, но я счастлив и буду благодарен ей за те минуты которые мы проведем вместе!».
В нашей короткой совместной жизни были и ссоры и примирения, но я любил ее всегда. Я любил ее дико, но боялся показать это. Я постоянно пытался спрятать свои чувства и……. наверное, это получилось.
Как то глупо получилось, рутина съела нашу семью. Мы перестали понимать друг друга, потихоньку становились просто знакомыми, которые иногда встречаются в постели. Мне было плохо, но по глупости, я пошел на принцип. И гордыня сделала свое дело. Котенок постоянно мурлыкавшей в ее душе исчез и она ушла, забрав с собой дочку и мое сердце.
На память мне осталась небольшая горстка фотографий, и кошка с глазами, очень похожими на ее глаза.
Сначала я пытался заглушить боль вином, потом были женщины. Женщин было очень много, большая половина этих женщин на утро признавалась мне в любви, но любил я ее одну. Потом я попробовал остепениться и пытался найти одну, ту с кем мне будет хорошо, и вроде бы нашел, но понял, нет больше другой. Есть только одна она.
Разбитую чашку не склеить, да я уже и не стремлюсь это сделать. Просто хочу сказать:«Ребята! Посмотрите на тех, кто рядом с вами. Задумайтесь – такие ли они никчемные и плохие. А если их не будет, как будет вам?»
Учитесь прощать и любить.

Я бачу сіре небо,
Воно таке ж як я,
І ти вдалі самотній,
І поруч течія.

Вона несе нас вгору,
А там життя нема.
І там видніє погляд,
Та все це маячня.

Ти можеш бути поруч
І я буду твоя,
Але від цього щастя
Не спиниться вона.

Вона підніме вгору,
Вона нас розлучить.
І знов не буде щастя,
Вона нас не простить.

І ми згадаєм знову,
Як добре було жить,
Вертаючись забудем,
Як солодко грішить.

Але гріхи не змити
Водой святою знов.
Забувши про моралі,
Ми проклянем любов.

Пошла морщинами кровать.
На ней была простая б***дь.
Осудит кто ее несмело,
А кто ругнется вслед умело.

Порой оплевана толпой.
Всегда, лишь на такси домой.
И с отвращением под душ.
А где семья? Спросите. Муж?

Не знаю, что же это – драма?
Или пустышка эта дама?
Ее не стоит осуждать,
Не сможет Вам никто сказать.

Что привело ее в сей грех:
В стихию сладостных утех.
А может это месть мужчине?
Что мог бы с нею быть и ныне.

Иль похотливый беспредел,
Ведь каждый свой влачит удел.
Приходится ли ей страдать,
Когда ее влекут в кровать?

Но вот Она – всегда доступна
И красотой своей преступна.
Жаль, пуст ее прекрасный смех,
Ведь дальше будет только грех.

Вина бокал опустошит.
И хмель ей голову вскружит.
Забудет жизни беспределы
И вновь предложит «другу» тело.

Под утро, возвратясь домой,
Всплакнет, уснет и снова «в бой».
И снова танцы и вино,
А под конец всегда одно.

Не стоит дальше продолжать,
Но можно лишь одно сказать,
Что дьявол, это падший ангел
Но разучившийся летать.

быть собой...
как мало нужно
для людей вокруг тебя
открываться, сознаваться,
душу им свою даря

быть собой...
что это значит?
не играть в улыбки свет?
или не грустить сегодня,
травя пачку сигарет?

быть собой...
звучит банально
да и просто как по мне,
а что просто-гениально
но неясно же вдвойне

быть собой...
забыть все роли,
но кому же будет прок
проявляя чувство боли
нажимая на курок

быть собой...
всегда смеяться
если грустно на душе
так же проще попрощаться
храня улыбку на лице

быть собой...
беречь надежду
верить в вечную любовь
и в наивности одежду
не снимать с улыбкой вновь

быть собой...
хранить букетик
нежных полевых цветов
что сорвал однажды ветер
в мареве твоих лишь снов

будь собой!
ты можешь, верно?
это только я боюсь
быть собой теряя веру
да и может быть свой путь.

Удалено автором...

Почему же мы плачем,
О потерях кричим?
Отчего очень часто,
ТО, что есть, не храним?

Ах, зачем же так грубо
Убиваем любовь?
А потом потерявши,
Убиваемся вновь!

Заклинаю Святыми
Тех, кто стих мой прочтет.
Ведь любовь как здоровье,
Потерял, не придет.

Берегите те чувства,
Что даны Вам судьбой.
Говорите любимым:
Ты моя, а ты мой!

На мраморных ступенях Колизея
Душей уставший, тихо плакал мим.
О том, что было, в жизни, не жалея.
Молвою злой был просто нелюбим.

Толпа, собравшись, громко хохотала
Безжалостно и зло, смеясь над ним.
И только Боги в небе точно знали
Сколь он в своей тоске неутомим.

Эмоций разных, суть людской природы
За жизнь безмерно раз изобразил.
Но жизнь идет, а вместе с нею годы.
И лишь одно он у Богов просил.

Лицо, под маской, от людей скрывая,
Любовь толпе показывал не раз.
Молитва же была совсем простая,
И сам хотел любить он в этот час!