В небе беснуются птицы,
копьями полон фрегат.
Зарево датских традиций
снова рисует закат.
Зов флегматичного крова
манит безумие рынд.
Бьёт лютеранское слово
в дыхала северных гринд.
А Калдеронская нота
ищет истоки вины,
плачет фарерская квота
в плеске багряной волны.

Выдох кровавым фонтаном
тщетно пощады просил,
в стоне холодном и рваном
видимо не было сил.
Кроме наивного Духа
Душу впитал с молоком,
коль обнажается брюхо
камнем, свинцом, кулаком.
В битве неравной и пенной
встретил решающий миг.
В омуте мук постепенно
стих новорожденный крик.

Крест христианского вида
над колокольней торчит.
В промысле в бухте Аида
Sapiens в Homo молчит.
Истинно царской причиной,
кровью пророчит дельфин,
юноша станет мужчиной
в стае подобных мужчин.


История cоздания стихотворения:
Каждый год вода в море у берегов Фарерских островов (Дания) окрашивается в багровый цвет из-за убийства сотен калдеронских дельфинов - гриндов. Молодые датчане убивают сотни калдеронских дельфинов, чтобы продемонстрировать свою зрелость. Это кровавое месиво есть часть ритуала, означающее вступление подростка во взрослую жизнь. Дельфинов забивают в несколько приемов, причем мгновенной смерти не наступает. В них вонзают ножи несколько раз подряд, причиняя им жуткую боль, отчего дельфины издают стон, подобный крику плачущего новорожденного.
Блогер Andy Washbu
выложил в своем дневнике ужасные фото и просьбу остановить это зверство. Десятки растерзанных дельфиньих тел лежат на берегу, а море от крови несчастных животных стало ярко-красным. Как ни странно, все это происходит в чистенькой Дании, на фоне ухоженных домиков и счастливых горожан. Сами же горожане либо участвуют в этой кровавой расправе или с умилением наблюдают за происходящим.
Около 80% Фарерцев лютеране, 15% — баптисты. При этом до сих пор на островах бытуют кровавые языческие традиции
Гринда или черный дельфин (Globicephala melas), представитель рода круглоголовых китов (Globicephala).
Гринды плавают стаей, которая слепо следует за вожаком. Стоит только заманить его одного, как все остальные последуют за ним на верную смерть. Китов загоняют на мелководье в специальных бухтах. Окружают лодками и гонят к берегу камнями, палками, гарпунами.
Глазами очевидца - Как-то пришла забирать своих детей из детского сада и увидела возбужденные лица воспитателей. На них было написано счастье и удовлетворение. Возбужденно жестикулируя, они рассказывали, что сегодня ходили смотреть, как забивают дельфинов и водили туда всех детей. Им все очень понравилось, а дети пребывают в полнейшем восторге.После этого дети в садике всю неделю рисовали рисунки о том, как забивают дельфинов, как их вытаскивают, убивают, и лужи крови. Чем страшнее картинка, тем на более почетном месте на стене она находилась. Снимают видео- и фотографии процесса. Долгое время на Фарерах была очень популярна книга с подробным фотоотчетом об этом.
Европейским союзом более того поддерживается ранее разрешённая квота на этот промысел – 0,1% от общего числа дельфинов.

Ссылка на видео - http://youtu.be/RG351zwdj1o

У лета не просит гранит
по Цельсию плюс тридцать пять,
где память истоки хранит
июнем повёрнутым вспять.
Где числами за миллион
исписана в клетку тетрадь,
где в чёрном арийский шаблон
юродивых вёл умирать.

В горящий свинцовый загон,
подсунув прикладом устав,
обрёк сорок первый вагон
двадцатого века состав.
Возвысить отвагу и злость
роса понапрасну спешит
в яру, где резервная кость
на бЕз вести павшей лежит.

Окопы, плацдармы, тылы
внучатой травой поросли,
а где-то вдоль чёрствой скалы
сомнений парад провели.
Кричат, журавлиная ложь,
парившая слепо в строю,
набрыдла… И каменный нож
вонзается в душу мою.

Запал у бессмертья иссяк,
кипит креативная грязь,
«побасенки бравых вояк»
краснеют, победы стыдясь.
Но лист раскудрявый, резной,
поющий подчас наяву,
ещё не простился со мной,
и этим, возможно, живу.

Воскресший не к месту ковыль
раскаялся скорбью имён:
«Простите, прозревшие… Пыль
безмолвна с тех самых времён…»

Україно моя, твоя велич
Прославляється з давніх часів
І лунають пісні з міст і селищ,
Гір, річок, і ланів, і лісів

Бо твоя солов”їная мова
Пестить вухо, і серце, і дух.
В світі все починалося з слова.
А твоє слово ніжне мов пух

А іще воно тверде як срібло
Бо не згнило в болотах орди
Сотні літ розвивалося гідно
Ой багато втекло вже води

Найспівучішим стали з народів
І живе пісня в кожному з нас
Ми співаємо всі. При нагоді.
Кожен рік, кожен день, кожен час.

Й не дозволимо знищити мову.
Ворогам відірвем язики.
Збережемо культуру чудову –
Українське – воно на віки.

Прокрустово ложе и росчерк пера
шаблонно мечты вымеряют.
Заблудшие овцы на волнах Днепра
находят себя и теряют.

Панургово стадо Калифы на час
пригнали на муки Тантала.
Рука Немезиды узду от плеча
держать вездесуще устала.

В объятьях Морфея Святые с икон,
в строю Ахиллесова жила.
Спустя рукава перейдя Рубикон,
Гоморра свинью подложила.

Скурил фимиам Прометеев огонь,
потаскана ткань Пенелопы.
В казённой конюшне Авгиев конь-
типун на рельефе Европы.

Парят над майданом, язык проглотив,
бандуры, трембиты, литавры.
Двуличием Янус свободный мотив
стегает в форматные лавры.

В засаленном теле, в потёмках души
оборвана нить Ариадны.
Аредовы веки прожить не спешит
под Бахусом берег отрадный.

Скрипит и дымит Архимедов рычаг
желаний и сверхубеждений.
Разжился извилиной Филькин очаг
в периметре злачных владений.

С Парфянской улыбкой в позыве утех
на дне маневрируют стрелы.
Не знает границ Гомерический смех,
возвысив свои децибелы.

На Солнце есть пятна, и блеющий плач
под перстнем Гигея пасётся…

За Гордиев узел Тёртый калач,
быть может, когда-то возьмётся.

Пробач Тарасе, що ми досі
Не слідуєм твоєму слову
І до сьогодні ще не в змозі
Сім’ю створити вольну нову

Що до сих пір іще кайдани
Нам не судилось розірвати
Уже збираємо майдани,
Але з колін не можем встати

А треба було взяти вила
І йти свободу боронити
Бо ці буржуйські масні рила
Знов хочуть націю згноїти.

Ще тре колону прокремлівську,
Під зад коліном розігнати
І нашу гідність українську
В усьому світі показати.

Последний день недели перемирия,
Христос у входа в каменные залы.
Прости меня, дождись, моя Валькирия-
зовущая волчица у Валгаллы.

Мой Красный Тор последствия насилия
поведал мне печалями усталый.

Воскресшего не ради поражения
молитвы в три перста под куполами
возрадуют до боли и сожжения,
идущими покорно в бездну сами.

Прощающий местами прегрешения
рыдает со спины, поза углами.

Без выбора пути, порой с рождения
в объятьях серебра водой умытый
ступает в христианские владения,
бессмертием Души от пуза сытый.

Во время челобитного падения
беззубый рот молчанием зашитый.

У края снизошедшего сомнения
рука Христа просящему подскажет
от истины до веры направление,
но только точку сбора не укажет.

А если нет надежды и терпения,
верёвку перед смертью мылом смажет.

Зачем, скажи, такие благовония
и, якобы, святые лики в красках,
Когда от цезия в распаде и плутония
Тор видел лица в ужасе и масках.

А чья-то лицемерная ирония
даёт совет..., ищите в детских сказках…

Звёздами вечной разлуки
ночь обхватила луну.
Ставни…, огни..., виадуки…
Я покидаю страну.
Ветром сомнений гонимый
сделал свой выбор вчера.
Дерзкий и сердцем ранимый
пью неприлично с утра.
Скрылась в следах у порога
будничных дней череда.
В окна заря-недотрога
встречные шлёт поезда.
Тамбур в объятиях дыма
беглых, таких же, как я.
С истиной неуловимо
спорила правда моя.
Воротом серой шинели
голос любви берегу.
Сёла, мосты и туннели,
верю, простят на бегу.
Опытный глаз семафора
мне отпускает грехи.
В синие двери Босфора
в спину толкали Верхи.
Вдоль всепрощающей вехи
стелется вдаль полотно.
Может, на рельсы утехи
ляжет уныний сукно.

Над Борисфеном вітер віє
Ламає верби і рогоз,
А наш народ від горя виє
В передчутті нових загроз.

Бо знову згущуються хмари
По над дахами наших хат
А москалі, жиди й татари
Доділюють останній шмат

Тому у кожен день святковий
Несемо Богу каяття
З надією, що гетьман новий
Покращить нам колись життя

Що скоро з”явиться месія
Такий як був колись Тарас
І ненажерлива Росія
У спокої залишить нас

Сім” ю зуміємо створити
Яку Кобзар заповідав
І будем Господа молити
Щоб нам нарешті волю дав

Прийде невідворотньо час розплати.
Ми зможемо чужинців подолати.
Народні сльози виллються в прокляття.
Свободи запалає знов багаття.

Підніметься на бій свідомий люд.
Прийде кінець правлінню злих іуд.
Візьмемо в свої руки страшну зброю.
Не стане більше рабського устрою.

Заставимо країну поважати.
Не будуть нашу мову принижати.
І пролунає гордо на весь світ.
Великого Кобзаря Заповіт.

Как говорил когда-то дед
Не в самых мягких выраженьях
Ты не стыдись своих побед –
Не много чести в пораженьях.

А если победить не в силах
Сумей тогда не проиграть.
Ведь если счет вести в могилах.
То не зачем и воевать.