Ты, время, исчезаешь с каждой строчкой.
Прошу, остановись хотя б на миг.
Дай запятой побыть немного точкой,
А точке дай слова договорить.
Прошу, остановись хоть на немного!
Ведь сил так мало, а еще идти…
Еще не измерима численно дорога,
Еще не знаю верного пути…
Пожалуйста, замри хоть на мгновенье.
На этом месте. Мне так хорошо.
Я лишь привыкла к скорости теченья,
Как ты вдруг штормом на меня пошло…
Остановись сейчас. Я жить пытаюсь.
Ты стимул мне дало, теперь – остынь.
Да, я еще с обрыва не срываюсь.
Но хватит и того, что есть обрыв….

Все стало тише
Это лишь на час
А дальше..
Дальше видно будет
Подходим мы друг другу в самый раз
Пускай лишь тишина момент не сгубит


Неистово звуча
По телу снова холод
Миниту промолча
Опять шумит наш город
Я верю в чудеса
Но ты опять молчишь
Пускай взойдет роса
Тогда сойдемся лишь


А как же без тебя
Никак уже теперь
Уж лучше пусть любя
Чем без любви, поверь
Когда же ты поймешь
Ты рядом это всё
Я не могу, ты лжёшь
Ты предаешь моё


Я буду вечно гнить
А ты смеясь смотреть
И как мне не уныть
Из памяти стереть
Я не смогу забыть
Ведь пробывал не раз
Я буду вновь любить
А ты кричать "атас"
Без веры мне не жить
Учитывая нас
Не дай мне больше гнить
С нас хватит этих фраз

Грехи мои так необъятны,
Ведь так любила я тебя.
И сны мои с тобой занятны,
Ведь мы плывем без корабля.

Ведь мы плывем в страну мечтаний,
Плывем в ночи, как в ясный день.
Избавь меня от всех страданий,
И превратись в загадки тень.

Плыви со мной, держись за руку,
Держи меня, не улетай,
Продай меня себе за скуку,
И покажи мой грешный рай.

Продай меня и будь готова
Пройти весь путь и до конца.
Ведь то, что было - не основа,
А мы - два черных беглеца.

Продай меня и будь спокойна,
Ты не кричи и не мечтай,
Ведь так не будет. Все! Довольно!
Я ухожу в свой грешный рай...

Я иду по обрывкам письма
к неисполненной болью мечте
через годы, где царствует тьма
на невольной приват-широте.
Междустрочно оплачена бронь,
провожает перрон запятых
в кулуары, где лунный огонь
обжигает печали Святых.

Я плыву по разлуке-реке,
ускоряя свой фирменный стиль.
Утонуть не дают в пустяке
неизбежность, надежда и штиль.
Повстречав безымянный изгиб
и парящих над рифмой ворон,
амфибрахий в душе не погиб,
расправляя хорей-элерон.

Я лечу по следам юных грёз,
не боясь тупика «Жамевю».
Ненарочно, наивно, всерьёз
бескорыстью-крылом устаю.
Суеверное небо обид
философией лета прочту –
Если Солнце по звёздам скорбит,
значит, грех воскрешает мечту.

Я прошу у молитвы-свечи,
чудодействие вспомнить своё,
обнажая прощений лучи,
в отражение верить моё.
Перекрёстки-морщины лица
аксиомой разгладь по весне –
Не в ответе, как сын за отца,
оступаясь в пути и во сне.

***

В небе исчезают самолеты,
Оставляют за собой следы.
Оставляют белые разводы,
Портят вид зеркальной синевы.
Исчезают вдаль они, прощаясь,
Машут птицам-спутникам крылом.
Быть на них похожими, стараясь,
Таят в поднебесье высоко.
Но не может тонна грубого металла
Легкость взмаха крыльев передать
Если бы они об этом знали,
То не стали бы наивно так мечтать…
В небе исчезают самолеты,
Жалко мне бывает их порой…
Оставляют белые разводы,
Провожают стаи птиц с тоской…

Эдвард Мунк: «Я шёл по тропинке с двумя друзьями – солнце садилось – неожиданно небо стало кроваво-красным, я приостановился, чувствуя изнеможение, и оперся о забор – я смотрел на кровь и языки пламени над синевато-черным фьордом и городом – мои друзья пошли дальше, а я стоял, дрожа от волнения, ощущая бесконечный крик, пронзающий природу».
------------------------------------------------

В закате замершего дня
случайным непрощённым
отравит кровь язык огня
над фьордом сине-чёрным.
Навеет холод вечный Крик,
пронзающий природу,
придёт из зеркала старик,
всевидящий в угоду:
"Огни и тени скроет тьма
Вселенского размаха,
твоя Земля сойдёт с ума…
… вот белая рубаха".

Часы депрессий отсчитав,
с уходом дней и близких
пишу, мгновениям придав
прелюдии и риски.
К слезам отчаяний холста
однажды прикоснувшись,
невежу встретит пустота,
на Стиксе улыбнувшись.
Неоднозначный примитив
подкошенного мира
познают ужаса мотив
от черни до кумира.
Потусторонность полотна
за ликом эмбриона –
есть боль, страдание, война
души и легиона.
Переступающий предел
судьбы и круговерти
уже сегодня поредел
в агонии и смерти.

Но если страх не посчитать
предтечей суицида,
потери можно наверстать
за бесами Аида.

Криптогенная страсть-ренессанс
воскрешала цветы по весне,
обращает июль в декаданс,
бабьим летом уйдёт в тишине.

В цветнике безупречная вся
при лучах обстоятельств и лет
хороводила взглядом – «Нельзя…»
под звездой – «Почему бы и нет…»

В кринолине афиша премьер
обнажила порочный сезон,
легкомысленный май-парфюмер
не искал в ароматах резон.

У соцветий-фантазий в плену
неизбежностью видится блажь,
Совершенством представят вину
увлечённый и летний коллаж.

Покорённый, желая впустить,
приберёг оправдания вновь.
Только вряд ли сумеет простить
ночь, которая верит в Любовь.

С отгулявшей листвой перемен
в меланхолии беглая роль…
У оркестра вчерашних измен
дирижёр – перманентная Боль…

Глазами сумрака и грез смотрела я назад,
но через град соленых слез ты подарил мне тьмы закат
Теперь я вижу яркий свет и двигаюсь стремительно вперед
Ты подарил мне радости рассвет, которое так меня усиленно зовет

Боль причиняют незримые вещи,
Когда, например, из себя «Гангста» лепишь
Пытаешься сделать вид безразличный
И вдруг разговор заходит о личном.//

Она говорит о том, кто ей важен,
А ты делаешь вид безнапряжный,
И когда рассказ довели до любови
Тут начинается закипание крови!

Тогда уже не до образа мачо,
Начинаешь себя уговаривать, ты мол, умнее и старше
Но аргументация все равно как у подростка,
«Щас пойду и вклепаю офигевшего отморозка»

Такой вот «брейнсторм» за доли секунды
Мысли о том, что «Он лошара ведь мутный!»
Посмотрел на нее, а любви то по уши,
И продолжаешь ее внимательно слушать.

И без разницы будет она с тобой или с кем-то
Главное что бы взаимность была аргументом,
Главное,что бы она не страдала
И в чьих-то глазах свой мир отыскала.