Иногда бьет молния для того, что бы вспомнили
Иногда накрывает волна, что бы чувства проверить сполна
Иногда лишь маяк в дали, здесь ты уже на мели
Иногда ярко светит луна потому, что на небе одна!

Иногда замолкает гром, когда влюбленные гуляют вдвоем
И тогда просто так, босиком они вместе под старым зонтом
Иногда выключают свет, когда смыла в нем, вроде бы, нет,
Но если горит огонек, значит, его кто-то сберег!

Иногда долго не спишь, себя за что-то винишь
Иногда ведешь себя так, как будто случился пустяк
Иногда проклинаешь листы за то, что в них прячешься ты
Иногда вместо любви красоты, резко проявляешь панты!

Иногда начиная опять, понимаешь, обиды не спят
Иногда смысла нет начинать, если хотел потерять
Иногда сотый довод подряд начинает заново ряд
Иногда что б не потерять нам легче самим растоптать!

Погибший сад, увяли в нем цветы,
И эхом расстекаеться мелодия,
Которую играет в нем скрипач,
Чтоб расказать его печальную историю...
О том, как здесь когда-то цвел жасмин,
И солнце здесь играло в ручейках...
Сейчас сухой кустарник здесь один,
И солнце не прийдет теперь сюда.
Влились в мелодию и боль и свет,
Воспоминания о прошлом здесь живут,
И помнят здесь деревья райских птиц,
Хоть больше птицы здесь не запоют.
Исчез из сада добрый детский смех
И нежный аромат цветов,
Заброшены фонтаны и ручьи -
Все умерло в саду давно.
И скрипка разрываеться печально,
Всю боль свою ей передал скрипач.
Пусть музыку его и не услышат,
Но этот сад и так все будет знать.
Он будет знать, как больно музыканту расставаться
С тем садом, что прошел с ним боль и смех
С тем садом, где давно когда-то
Увидели талант в нем и успех.
Ведь сад погибший был когда-то Раем,
И видел его первую любовь,
А завтра сада этого не станет -
На его месте станет новый дом.
Его душа погибнет в то мгновенье,
Когда уйдет оттуда музыкант,
И больше не вернеться вдохновенье
Туда, где был когда-то сад.
Скрипач свою мелодию расстянет,
Но вечьно он не сможет там играть...
Отчаяно и грустно плачет скрипка,
Ведь знает, что на смерть отдала сад.

Люди ходят как тени,
поднимают пыль с тротуаров
и цепляются за слова.
Это мир погребенных,
и им правят бездушные деньги,
нити судеб дергая как хотят.

Не давай купить.
Этот мир ничего не стоит.
Ты живешь по карточке, как товар.
Твой штрих-код налепкой маячит на всех экранах,
что-бы каждый без паспорта тебя узнавал.

Это мир вымирающих.
В нем осталось мало людей.
Лишь тела с именем и водительскими правами.
Это мир изьеденых социумом,
равнодушных, безправных, слепых,
Где никто не попросит тебя - дыши,
и никто не заметит всей твоей уникальности и души,
а пройдет мимо, краем глаза отметив номер.

Хочешь - живи!
Только не дергайся и не скалься на месные власти.
Поводок и ошейник мигом научат как жить,
если заметят в тебе отступника нашей касты.

Будешь строем ходить, с точностью до квадрата,
будешь счастлив кнуту, будешь домом считать кануру.
"Этот мир - идеален", - повторять себе будешь догматом,
побывав в нашем тайном четырехстенном без окон аду.

Это мир погребенных,
мир где жили когда-то,
а теперь существуют и борятся за добро.
Здесь - казарма, где каждый проживает как может,
когти острит, жадной ненавистью заклеймен.

Меня как будто оставили у дороги,
С курткой старою, в холоде и поту,
В неизвестной месности, без помощи и поддержки,
С неизбежным временем, с крошкою на мечту.
Может быть мне случиться сегодня чудо,
И Я стану там, где тепло, радостно и уют;
Может быть я останусь здесь,
Таким же облачным и обреченным,
Никому не потребным, словно бродячий пес.
Мне не спрятаться от дождя и от холода не согреться.
Я один как слово,ушедшее в темноту,
Я один как лист, отданый осенью на волю ветра.
Я один. Мне отчислили строк и спрятали в пустоту.
Очень скоро мне будет подарено новое время,
И конечно же датчик, с механизмами на отсчет.

подари вдохновение,
о великий могучий Вождь.
лучше, что б в форме таблетки,
а на небе готовился дождь.
пусть же в моей идилии,
в моем маленьком уголке,
будет место для Бога,
а у Господа - место мне.

Сундук Фандоры, что скрываешь ты?
И что таишь в себе ты эти годы?
Я знаю, есть в тебе начало и конец,
И уготовлена в тебе судьба природы.
Бог высек на тебе узор,
Но его тайну человеку не расскрыть.
В резьбе простой заложен смысл и намек,
О том, что же скрываеться внутри.
Но человеку не понять намек и точка!
Он знает: все не кончиться добром,
Но интерес разрушит эту оболочку,
Проломит человек тугой замок.
Его влекут познанья, а не разум,
Но одержимому, конечно, все равно.
Да, он увидит тайны сотворенья и начала,
Но он увидит и конец всего.
Проклятьем знание вот это обернеться,
Когда поймет тот одержимый человек,
Что уничтожил он Вселенную большую
Оставшись в пустоте один на век.

Сосчитай меня по записочкам,
Мягким челкам, короткой стрижке.
Сосчитай меня по улыбкам,
Блузкам легким, походке парижской.
Мой Эдем состоит из щелочек,
И у всякого есть закалка:
Кто-то считает летящих в высь голубей,
Кто-то читает в поезде ночью Ремарка.
Парень, что самолетик пускает в парке,
К безответным вопросам, к странной девочке у тераски,
У которой улыбка сладкая как анис.
Кто-то читает старенький "Фигаро",
Старенький Жак предпочитает горячий утренний кофе,
Я же люблю, когда в воздухе много слов,
А на улицах города много старых историй.
Когда он прикосается, сердца ускореный стук,
К моей шее, нежно своими губами.
Звук, с которым он входит ко мне домой,
Запах корицы и яблок в его бокале.
Мне приходиться все еще что-то ждать,
Что-то придумывать, морщить лоб, искревлять губу,
В мире, в котором так много ненужных слов,
И так много улыбок оставленых на веранде,
Где есть Ты, для которого все еще нужен слог,
Я, для которой нужно немного сказки.

Я наверное тоже выросту.
Стану стянутой и сухой.
Уживусь в гражданском, рожу сынишку,
буду жить в однокомнатной и простой.
Преуспею в офисе, в небоскребе,
перестану толкаться в транспорте и метро.
Вместо двухкомнотки для сынишки,
Человек, с которым мы не сошлися cлишком,
купит машину, покрышки, и на зиму мне пальто.
Так и случиться, я перестану трепать всем нервы,
Поклянусь улыбаться маме, не изменять.
Все друзья проминяют меня на возлюбленых и детишек.
Я смерюсь окончательно, полюблю роботу, куплю кота.
Человек, которому Я покупала покрышки, тоже уйдет,
Найдя особу посчастливее, чем есть Я.
В однокомнотке на Проспекте уживемся втроем,
с сынишкою и котом.
К тому времени я привыкну менять роботу,
На метлу, сковородку; покупать для кота серый корм.
Я забуду о собственном счастье, жить буду ребенком,
Буду кленить, что мужики хотят все одно.
Сын мой выростет, ему стукнет однажды семнадцать,
Может случиться так, что Я достану его совсем.
Будет работать барменом или курьером,
постарается съехать с квартиры скорей.
Переедет однажды, будет звонить по пятницам с сухим докладом,
Буду бранить, что не жениться, позже плакать.
А потом к соседкам с дочками что б посватать.

В нашем городе нету звезд.
Воздух заряжен дымом табачным, серой,
Мы пока остаемся только с одной лишь верой,
И с купонами скидок, и карточкой на метро.
Этот мир состоит из проб,
Ошибок и опыта на развес.
Мы застряли здесь, словно в пробке,
С файлом доблести на перевес.

В нашем городе нету звезд,
Мы ошибочность исключаем.
Я пытаюсь жить по закону,
Себя рамками огрождая.
Этот вакуум в головах
Истребляет и чувства и мысли.
Он заразен кажется, мам...
Вирус ветром разноситься быстро.

В нашем городе нету звезд.
В нашем городе нет и слов.
Я глотаю литрами кофе,
Дважды в день я катаюсь в метро.
В нашем городе нету звезд,
И всяк молится кто на что.
Ненавижу забытые мысли.
Это все равно что...

мне если и писать, и даже если подолгу,-
от меня никакого толку,
словно фабрика глупых фраз.
Что не слово, то сново проколка,
От убытка хоть делай наколки
и записочки про "не плачь".
Чувствуешь ксероксом,
отзываешься как печать,
только копируешь. И пока копируешь -
Все в гладь. А как пишешь, - так жуть.
Я гонима собственной мыслью,
Я убыточный самосвал,
И мне место на старой свалке,
Где ржаветь, превращаясь в грязь.
"А пока ты здесь,
уж изволь, деточка, да не плачь.
Хватит пачкать своими соплями
Наш красивый, тихий
индустриальный
пейзаж."