Два дні без кави і життя нема,
І попіл щось шепоче в грудях,
Навколо все зима й зима,
Й не буде так як кажуть люди.

Наступна станція зустріне нас нескоро,
Наш поїзд заблукав і ми тепер одні.
Облиш кричати, тебе почують зараз лише гори.
Й можливо заспівають свої неспівані пісні.

Ти одинокий пілігрим, який пропав у часі,
Твоє життя дорога і нема кінця.
Сьогодні ти у Пізі, завтра – Відні чи Бургасі.
Й що буде далі ти не знаєш до пуття.

Який наступний порт тебе зустріне, друже?
Твій компас вказує на Захід, щоб ти знав.
Попереду ще Сідней, Токіо, й, можливо до Тулузи,
Ти знов повернешся вночі примарою уяв.

Зверни у порт, тепер, до Амстердаму,
Не забувай що тут тебе чекає друг.
У Кракові лишив ти свою укохану,
На роздоріжжі доль, на розпутті розлук.

Чи довго так блукатимеш? Коли уже спочинок?
Ти ж знаєш що додому ведуть усі шляхи.
Згадай брунатні очі і усмішку дівчини,
Вертай до Львова, друже, вертайся і лишись.

Ненависть и недоверие заполонили моё существо.
Как кому-то здесь поверю я? Я ж не знаю ничего.
Что со мною в мире этом станет после? Никого
Рядом здесь со мною нету. Нету мира моего.
Я же точно нелюдима, даже – нелюбима я.
Так зачем тогда красива, если несчастливая?
Потому, что я умна, да ещё – ведь так строптива я,
Я не стану им «жена»… Брака я противница.
Почему в конфликте я с миром вашим избранным?
Много горестей снесла, – много рифм неизданных.
Для себя что обрела? Мысли непрестижные,
Многим это не слова, только бред обиженных.

Заливай хоть серебро, Пилат,

В сей фаянс, аще время испиться,

Где равенствует небам Элат,

Сами будем звездами слепиться.



Вновь античные белит столы

Драгоценный вифанский орнамент,

А и ныне галаты светлы,

Мы темны лишь, как Божий сакрамент.



Был наш век мимолетен, шелков

Тех не сносят Цилетты и Озы,

Пить им горечь во веки веков

И поить ей меловые розы.

Один больной, в упадке сил,
В больничке помощи просил:

-О, лекарь, недуг страшный я обрёл,
Я множество врагов вокруг нашёл,
Так много потерпел от них я бед,
Что сил держаться больше нет.

Врач молвил: для того я и хожу сюда,
Чтоб людям помогать всегда,
Всё вылечу, но правда мне нужна,
В чём козни твоего врага?

-Все избегают меня дружно,
И никому я уж не нужен,
Никто не одолжит и грош,
Пока, мол, прошлый долг ты не вернёшь...
И не хотят мне помогать в беде,
мол, сам не помогал нигде...
И на прогулки не зовут, как ни кручусь я там и тут.
Поговорить, и то мне не дадут,
Мол, сплетни собираешь и ссоришь всех вокруг.
Даже смотреть на них нельзя,
Мол, глаз недобрый у меня.
Я их готов всех перерезать,
но что один могу я сделать?...

- О, друг мой, - лекарь говорит,-
Твой недруг изнутри сидит.
И резать надо те пороки,
Что возвещали нам пророки.
Вот список всех твоих врагов:
коварство, зависть, жадность, ненависть и злость,
Гордыня, превосходство - давят, будто в горле кость.
Теперь ты знаешь истинных врагов,
К борьбе тяжёлой будь готов,
Когда врагов всех перебьёшь,
Как будто заново ты оживёшь,
Тогда узришь себя со стороны,
И над собою будешь плакать ты.
Слезой раскаянья уйдёт вся хворь твоя,
В тебе откроется иное я.

Но должен я тебя предупредить:
Пока врагов не сможешь победить,
Ко мне не вздумай даже приходить.

Триста пятьдесят седьмой опус

Стань роботом. Этим мартовским днём превратись в робота без сердца и без души. Они никому не нужны. Разруби на куски всю нежность и ……………..развей пеплом по ветру. Пусть покроются поля твоими слезами. Пусть прорастёт трава со сладким вкусом неразделённости. Пусть небо раскроет врата паутинных окон. Где никто никому ничего не должен. Где нет осколков сердец. Где всё без шрамов и струйки крови. За окном весна, а из весны остался март. Остальные 2 месяца исчезли в неизвестном направлении. Найти их невозможно. Они скрылись, словно под крылом волн. Стань роботом.
Закрой все окна. Закрой все двери. Закрой зеркала снов. Налей кофе и напиши свою тихую прозу. Немота заела последнюю каплю солнца. Закусила призрачным чувством с остатками встречи. Всё, как будто, пропитано виски и диким желанием боли. Странное чувство. Нет. Лучше быть роботом. ТЫ без испытаний рассвета и снов. Не стоит ласкать сердце эхом голоса такого близкого и далёкого. Не стоит разбивать стены с крошками надежд. Их не будет. Всё равно, это не интересно. Это не нужно никому. Это лишь для тебя. Не стоит поливать мечтами давно увядшую ветку берёзы. Зачем? Ты не видишь ответа. Есть только одиночное плавание облака. И оно никак не отпускает забыться. Ты не можешь. Не умеешь…… Ты в другом часовом поясе – объятия страха и несбыточных надежд…
Ты робот без шансов на шрамы, без шансов на ритм тел и касание руки. Ты робот без весенней улыбки и тёплых снов. ТЫ робот………Робот без права на любовь и без памяти уходящей жизни.

Выключаю я под утро фонари,
Экономика должна быть экономной.
А один не выключается,
Луна...

Жизнь проста, порой - прекрасна,
Лишь привязанность опасна.
Вот живешь себе спокойно,
Тихо и благопристойно.
Найти сможешь порой что-то,
Потерять в мире кого-то.

Жизнь - не философия,
А момент, что исчезает.
Мы живём, жить не умея.
Время просто ускользает.

Все умирают на планете,
Но лишь не многие живут.
В своем же самом ярком свете
На сцену ведь не все взойдут.

Не каждый любит и прощает,
И мало кто не вспоминает
Обиды прошлые, что были
Обидчиком давно забыты.

Все эгоисты. Но не каждый
Признает это сам себе.
А был ли кто-то, хоть однажды,
С самим собой наедине?

Слишком холодно с голой душой на морозе.
Слишком больно бьет по щекам февраль.
Я срываю стихами,
Или просто прозой,
Со стены,
Отрывной календарь.
Каждый день как листок,
Иногда просто скомканный,
Иногда разглаженный,
Дрожащей рукой.
Почему мне нравится любоваться звездами
На небесном блюдце,
С непокрытой луной.
Млечный путь закрыт шлакбаумом физики,
Как проезд на чужую зону отдыха.
Сотни песен спели барды и лирики,
Как февральская вьюга,
По ночам,
Без продыха.
Зачеркнув душой,
Парсеки дальности,
Задрожавшей слезой
В приступе аритмии,
Я прошу, отпустите мне,
За сроком давности
Все грехи прошедшие
И чужие.
Я прошу,
Отпишите мне вольную,
Дайте крылья,
На мои плечи бедовые.
Я хочу в телескопе,
Своего мечтания,
Рассмотреть одно,
Как пылает сверхновая.
25.02.2012

Жизнь моя совсем не глупа -
Но без любви бессмысленна очень.
Да и слишком пока молода,
Чтобы об истине думать, впрочем.

Человека возвеличивает лишь его мечта -
Ну, тогда из людей больше всех моё величие.
Слияние самых противоположных страстей
Наполняет мое безграничное безразличие.

Родилась я позднее на пару веков -
Идеальна была бы я в Революции.
Я бы мир тот избавила от оков,
Придумывая текст своей Конституции.

Безнадёжный романтик в душе,
Только в смысле ведь слова первичном.
Энтузиаст самых бурных страстей.
Как обрести мне здесь счастье, в привычном?

Я б воевала в Троянской войне.
Как Ахиллес, как бессмертная Гера.
Как Одиссей, я б вернулась к жене,
Не умерла бы во мне моя вера!

Рыцарем стала бы средневековым,
И воевала бы за Отчизну.
Или правителем бестолковым,
Что, как дитя, очень капризный.

Я б изменила истории ход,
Я б написала свою философию.
Несколько сотен назад год
Была бы я равною Аристотелю.

Стала бы умною, как да Винчи я,
Сделала б новые я открытия.
Или для Данте была б Беатриче я…
Я б создавала в мире события!

Я создала бы свою религию…
Но только Бог стал моею Богиней бы,
Что, как и я, никому не завидует,
И разделить может свое величие.

Если бы верила в что-то я,
Я бы была самой лучшей монахиней.
Бедным бы деньги я все отдала,
Не поддала б никого анафеме.

Я бы позволила всем быть собою…
И принимала бы всех, как кто есть.
И я была бы дружна с судьбою,
И берегла бы я свою честь.

И для обидчиков бы своих прощенье
Я бы использовала как месть.
Я б отменила грехов отпущенье.
Совесть любого добьет лучше всех.

Я бы детей берегла всех от злобы,
И оградила бы их от обид.
Я бы любила даже микробы…
Только мой дух был вами разбит.

Сотни тысяч моих аргументов
Могут разбиться об ваше “ну и?”.
Сотни не нужных в жизни моментов
С вами жила. Но запомню ли их?

Я родилась в век нигилизма.
Здесь никто верит ни во что.
Ребенок всеобъемлющего пофигизма.
Меня интересует совсем ничего.

И нет желанья и стремленья переделать
Ошибки те, что сделаны другим.
Конечно, можно было б их доделать…
Но плагиат не назовешь ведь ты своим.