Шел дождь, под светом тусклых фар
Пускало пузыри по лужам лето…
Безлюден двор, дорога, тротуар…
Казалось, все исчезли где – то.
Мне так тебе хотелось позвонить!
Услышать голос твой, твое дыханье…
Сказать, что не смогла тебя забыть.
Сказать «люблю». Сказать лишь раз и на прощанье.
Сказать «люблю», что б тихие гудки
Разбили сердце, но запали в душу,
Что б воздуха холодные глотки,
Всю боль мою отправили наружу…
Я сяду в одинокое такси
И буду ехать в опустевший город…
Тебя забуду. Да забуду! Но … прости.
Ты будешь мне всегда безумно дорог.

Боже, как печален
приговор!
Я не идеален...
Словно вор...

Точно одержимый.
Это страсть.
Ветром злым гонимый
шел украсть...

Пес - он друг твой верный -
у дверей на страже...
Умный и , наверно,
знает, что не кража,

Это акт возврата,
смоченный в вине.
Сердце ты когда-то
подарила мне...

Жарок и опасен
ярости пожар.
Твой побег напрасен,
возвращай мне дар!

В ревности выхода нет
из лабиринта любви.
Птицей впускаю совет –
верой Алтарь отвори.
Вхожая светом душа
платье лазурное – страсть
скинет с себя, не спеша,
чтобы печали украсть,
их подобру отпустить
в странствия дальше Земли.
Если сумеешь простить,
встретим в раю корабли.
В соли примЕт паруса,
с ветром судьбы океан
словом возвысят уста,
делом развеют туман.
Плот компромиссов и слёз
в ритме взаимности рос
с листьями хрупких берёз
сбросит осенний вопрос.
В полночи жёлтая пыль
тихо в объятьях Луны
звёздам поведает быль –
«Просто друг другу нужны».
Тучи предвзятости фраз
прочь прогоняем вдвоём.
Всё, что теряли не раз,
в собственных стенах найдём.
Эхо вины в небесах,
к счастью, уже не спасти.
В голосе, жестах, глазах
ты прочитаешь – «Прости».
Нет многоточий больней,
чем в листопад ноября.
В сердце упущенных дней –
«Я не могу без тебя».
Знают мгновения лет,
в окнах напротив огни –
в ревности выхода нет
из лабиринта любви.

***
Cжать пальцы в кулак до боли,
Рукою смахнуть слезу,
Собрать свою силу воли,
Повторить - никого не люблю…

И жить, как ни в чем не бывало:
Уходить и вновь приходить,
Идти от конца до начала
И, увы, никого не любить.

Проживать то, что было еще раз,
На сей раз с известным концом,
Ненавидеть до боли ссоры
С золотым обручальным кольцом.

И идти по дороге не смело,
Боясь оглянуться назад,
Я такую судьбу не хотела,
Ты такую ЕЕ выбрал сам.

Лишь сравнительно недавно, в середине XX века, при помощи рентгеноскопии удалось найти ответы. На рентгеновских снимках сходство с женой Рембрандта оказалось более явное. Картина была изменена после смерти супруги художника (1642), в то время, когда он состоял в интимных отношениях с Гертье Диркс. Черты лица Данаи на картине были изменены таким образом, что совместили в себе обеих любимых женщин художника. Кроме того, рентгеноскопия показала, что на первоначальном изображении присутствовал золотой дождь, льющийся на Данаю, а взгляд её был направлен вверх, а не в сторону. У ангела в изголовье кровати было смеющееся лицо, а правая рука женщины была повёрнута ладонью вверх.
-------------------------------------------------------------------------------------
***
В тишине золотого дождя
ты ладонью повёрнутой вверх
напророчила мне, уходя,
в утешение губы Гертье.
Светотенью в мирской суете
невозможно себя обмануть,
вопреки сохраню на холсте
беззащитной прижатую грудь.
На мгновенье, на год, на века
возвращают ушедшие дни
шёлком спутанный лоск у виска
на ревнивую гладь простыни.
В изголовье младенец с крылом,
опечалив комочки Биша,
мою кисть умолял об одном-
на изъянах водить не спеша.
В ярких красках прохладная ночь
за измену, надеюсь, простит.
Одиночество не превозмочь,
на палитре сбиваясь с пути.
Подсознание выжатых туч
обнажается в море утех.
Вижу сон, где рентгеновский луч
негативом проявит мой грех.

In the deepest ocean
warmest dream
lies and waits for nothing
just for him...
And the coldest weather
with the snow
cries: "It should be rather
never go!"
Never cry
and never
ask me why
we cant live forever....
Always die.....
In the ice of ocean
godforsaken dream
looks for fairy motion
of Golfstream...

Он никогда ее не любил-
Ни вчера, ни сегодня, ни завтра.
Он намеренно сердце разбил,
Не зная, что полюбит ее послезавтра.

Он ее никогда не хотел,
Он был с нею ради забавы,
Он специально ее приручил,
Не зная, что захочет ее послезавтра.

Он по ней никогда не скучал,
Он лица ее толком не помнил,
Целовал, обнимал, ублажал,
Не зная, что запомнит его послезавтра.

И пускай никогда не плакал,
Но сегодня сквозь боль целовал,
Ее фотографию в рамке,
К надгробию что прибивал.

Иногда просто так бывает
Люди на миг забывают,
А потом и не вспомнят совсем,
Почему разошлись и зачем.

Иногда просто так случается,
Друг на друга они обижаются
И простить не хватает сил –
От родных улетают к чужим.

А ведь часто так получается,
Что любимый в тебе не нуждается
И поток безудержных фраз
Ставит точку, здесь и сейчас.

Иногда просто так бывает,
Люди совсем забывают
Что уйти и разрушить легко
А понять и простить …

Пожелтевшее от времени письмо,
Размытые слезой чернила,
В конверте - обручальное кольцо,
Три полустертых слова :
ты меня простила?

Неумолимо время ускоряет бег,
Несутся годы размытой вереницей,
Остались в память о тебе - конверт
И маленькая дочь, с твоей улыбкой.

Пожелтевшее от времени письмо,
Помятая бумага, блеклые чернила...
Я не тоскую - все давным-давно ушло,
Мне просто жаль,
что ты выбрал другую..

Стали встречи редки и случайны
И окрашены в траурный тон.
Твои речи грустны и печальны
И я слышу в них жалобный стон.

Ты сама растоптала все чувства
Я терпеть унижений не смог
На душе стало больно и грустно
Неутешный у нас эпилог

Но быть может, когда на досуге
Неудавшийся вспомнишь роман
То расплачешься близкой подруге –
Какой грешный я был хулиган

И как искренне ты полюбила,
И как сладостно мне отдалась,
Но затем чашу дружбы разбила
И так глупо со мной повелась

Что ушло, то уже не воротишь
И как хочешь ты все назови,
Но я знаю, что снова захочешь
Моей чистой и нежной любви.