Когда в товарищах согласья нет,
На лад их дело не пойдёт…
( Крылов, Иван Андреевич – «Лебедь, Щука и Рак»)


Лебедь – няха на винде троллила мозги:
«Я – не вирус и не глюк; репу береги.
Ламер мой, не тормози, клавой ребутнись.
В дазе банных у халяв сидером очнись».

Юзер – Рак в одно кило нервно жал батон;
Вышел то ли клёвых стих, то ли фельетон.
Постом мысли выражал: «Чё, да, ёпт и дык…»,
Коли чатится Админ с прессом на кадык.

Щука с мыла хомяка мацала коннект:
«Гы, прикольно, спс, чмоки и респект;
Без обид, по чесноку, с самого утрА
Этот сабж, имхо..., и флуд просто не понра!»

Лебедь – Муза, рак – Поэт, щука – Рецензент.
Воз стоит и ныне там вкопанным в цемент.

В который год я идиот!
Без всякого сомнения.
Не я один, а весь народ
Все терпит унижения.

Кто виноват?! Конечно я
Я злоба, лень, коррупция.
Больна давно моя страна,
Спасенье - интродукция.

Мобильный - самый дорогой,
перста покрыты золотом...
Сижу в заплеванной пивной...
В больнице пахнет смородом.

Не знаю сколько протяну,
Одно мое спасение:
домой раздерганный приду
и выпью для веселия...

и хочется быть женственной и скучной,
молчать, когда не просят говорить,
с подругами казаться неразлучной
и феминистский нрав свой усмирить.
увлечься спортом и кулинарией,
читать журналы модные как ВОГ,
смотреть сериал, дружить с санитарией,
не знать, как выглядит обыкновенный болт.
простите, женщины, меня за эти фразы,
я не хотела вас обидеть, видит Бог!
но ваша слабость, приторность и стразы
уже стоят у горла поперек.

Проснусь едва
я Первого Апреля,
искрят слова
от трона до борделя.
И в часе Пик
дурашливого локтя
медовый лик
измажу ложкой дёгтя.

На нас Аид
чихал из Преисподней,
приматов вид
не станет благородней.
Я – оптимист,
продвинутый за рамки,
когда на свист
бегут самцы и самки.

Слезами смех
от грязи не отмою,
в саду потех
залаю и завою.
Напротив взгляд
у мелочи разменной
имеет яд
для смерти постепенной.

Славянский быт
забитого соседа
детьми забыт
с Пасхального обеда.
И я – дурак,
позарив на Святое,
кидал пятак
в болото золотое.

Проев мозги,
ревнивая хотела
в размах руки
тестостерон и тело.
Её кумир
как надобно резвился,
хрустальный мир
молчанием разбился.

Издалека
Вселенная кричала:
«Твоя река
под носом обмельчала…».
Не осужу
гримёров судьбоносных
и отслужу
для слабых и несносных.

Когда Зеро
кого-то возвышает,
моё перо
ошибку совершает.
Неравный бой
по нраву приближённых
развёл судьбой
царей и прокажённых.

Итог игры –
в чесотке языками
нейрон Коры
затмило дураками.
В анфасе лиц
не модный, беспородный
Я пью за Птиц
и день Международный…

Я сегодня на диете
Целый день ни крошки в рот
Я сказала «нет» котлете
И не съела бутерброд
В холодильник борщ убрала
Кашу тоже с глаз долой
На заставке написала:
«Я худею, всем отбой»
Только чай себе позволю
Только чай!!! Ну вот беда
Как же чай могу я выпить
И не съесть кусок торта.
Только чай, а с ним ватрушки
И баранки на столе
И с ванилькою пампушки
И конечно крем-брюле.
Вот и все пожалуй к чаю
Но раскрою вам секрет
Никогда не выпиваю
Чашки чая без конфет.
Я сегодня похудела!!!
Отказавшись от еды
Только снова почему-то
Мне под вечер врут весы.

Шестой раз женюсь на четвёртой жене
не ради молвы и азарта.
Взаимные чувства сумеют вполне
пополнить ряды авангарда.
Автографом ей и себе докажу,
а также словами, делами.
Семейные узы при этом свяжу
двойными морскими узлами.

Подруга твоя прежде пЯтой прошла,
отмечу, и слишком заметно.
Неверная тема – «Была не была»
отныне для сердца запретна.
От предка ревнивый сплошной атавизм
она на поверхность свистала.
Вчера предъявила конкретный кубизм,
короче, ну, просто достала.

С порога с обидой не сказано: «Нет…»
Но главное аурой бродит –
конфетно-шампанский менталитет
со временем здесь не проходит.

Смелее, родная, под руку держи,
а хочешь, бери на поруки.
Уверен, стоим не у пропасти лжи
со склоном начала разлуки.
Заезженный вальс сыграй Мендельсон
на бис для растраченной доли.
На талии стройной дрожат в унисон
прощённые снова мозоли.

Вершит добро и восседает зло
В периметре восхода и заката.
От пункта «А» до пункта «Б» - везло,
А дальше не уснуть без адвоката.

В душе светло и в разуме темно…,
Решаюсь на обрыве ностальгии.
Смягчит вино падение на дно,
У той черты мы девственны, нагие.

Вульгарный стих морально не достиг
В созвездии Величий совершенства.
Невинный шаг, презумпция и... крик
До дня лоботомии и блаженства.

Лагуна и Исток
Беспечные, Благие.
Москва - Владивосток -
дорога ностальгии.

Светланская, Арбат -
мощёные сосуды.
Душа и акробат -
наследие Иуды.

Синица и журавль -
пернатые измены.
Под парусом корабль,
актёры Мельпомены.

Хвалебные пути,
слащавые приливы.
Свобода взаперти
и парии мотивы.

Рутина - ренессанс
под маской аскетизма.
Расчётливый аванс,
кустарная харизма.

Кривые зеркала,
устои, суррогаты,
манеры и дела -
Элиты делегаты.

Семейный пьедестал
на марше Мендельсона,
Тускнеющий металл
от флирта и резона.

Загубленный талант,
надуманный учёный.
Плебейский в хоре кант
карьерой увлечённый.

Депрессия, хандра
в катаре инфлюэнцы.
Гламурные игра,
движения и сенсы.

С крестами купола,
конфессии, молитвы,
незрячая шкала
на поле ратной битвы.

В режиме суеты
и показушной моды
у каменной плиты -
Издержки и Отходы.

На запад и восток -
извилины и шея.
Москва – Владивосток -
Империи траншея.

Нежно-нежно… Тихо-тихо… В окна солнышко крадется,
По цветам и по гардинам с ночью в холле разминется.
Лучиком щекочет носик, нежно глазки поцелует,
В шевелюре заигравшись ярким зайчиком танцует

Сон уходит потихоньку, отдает свои владенья,
Оставляя на подушке отпечатки сновиденья.
Как же томно, как же сладко на кровати поваляться,
Утро к нам забралось в гости – значит надо просыпаться.

Мы подшли, они играли,
Мы встали в обомлелый круг,
Нам чувства весело кричали
И робко осклабялся друг.

Был танец жёстким ненасытным
Наш музыкант играл зерно
Он был давно уже не бритым
И дети съели "эскимо".

Плясали в переходе люди
Плясал веселенький народ
Ведь счастье было, есть и будет
Еще нам здорово везет.

Но к счастью привыкают люди
Другое надобно бы взять
Другое надобно бы блюдо
Верблюдо сладкое подать!..

...Мы отвлеклись. А в круге нашем
"Художественные" па-ти-па
Со спившымся аккордеонистом Пашей
Орала, гопала толпа.

И строгий мент сомкнувши губы,
Улыбку прятал на лице:
Гуляют веселятся люди
Под перестрой на улице.

Как вдруг заволновалась полночь
Над миром простирая длань
И с улыбающейся дочкой
Мне отплясалась ПА-Д’ЭСПАНЬ!*
------------------------------
И тихо стало в переходе
Большом под площадью Свободы**...
Бездомный дядька прикорнул
Усталые глаза сомкнул.

* Бальный танец (вальсок) эдакий.
** Площа Незалежності в м.Києві

Нач. 90-х

Александр Береза