Я стал писать не понапрасну,
В разрыве сердца дикий плач,
Я вновь живу в устах младенца,
Я не судья и не палач,

Мелькая, фонари мигают,
Уходит в даль, потешный час,
А я по крошкам собираю,
Тот мир, что как-то был у нас,

В том свете было ярче солнце,
Теплее были наши дни,
Кто знал, что все так пронесется,
Что мы останемся одни,

Одни в немом и сером мире,
В котором, всюду дикий плач,
И не ребенок я отныне,
Как оказалось я палач.

все говорят ее не существует
взаимной доброй дружбы женщин
а ветер третий день уж дует
и на земле так много трещин
вот я задумалась об этом
не уж-то все вокруг и правы
зачем же мучатся с ответом
я так хочу этой расправы
а ведь когда то помню было
и детский сад и школы годы
мы были вместе все сгорело
и утекли с времен тех воды
не знаю как все получилось
в момент когда была нужна
ты словно дым вдруг растворилась
я в первый раз с бедой одна
да, унижаться я не стала
не бегала и не просила
я просто мыслям приказала
подруги нет дружбе могила
я и сейчас не понимаю
что все -таки с тобой случилось
моей вины там нет я знаю
так почему ж мы отдалились
не уж- то даже никогда
не вспоминаешь как дружили
я поняла наша вина
что гордость мы не победили

Стук колес
Ты всегда любил железную дорогу - стук колес, бесконечные рельсы, уходящий в новую жизнь поезд. Тебе нравилось наблюдать за этой картиной когда уже стемнеет - так железная дорога выглядит еще загадочней. Уже глубокой ночью тоже очень красиво - огни поездов словно предвещают новый день а тусклые фонари освещают одинокую скамейку на станции. Эта скамейка была своего рода достоянием железной дороги. На ней было очень много выцарапанных ключами дожидающихся поезда надписей: "Ляля, я люблю тебя", "Безобразие! Молодежь и так портите скамейки! Вот я, к примеру, ни разу ничего не написал на скамье!", "Здесь был Санек", "К+А=любовь" и так далее. Сама скамейка уже старая, деревянная, покрытая темно-зеленой краской.
Ты часто просто приходил сюда. Так приятно подумать под стук колес и разговоры проводников. На твою щеку что-то капнуло. Слеза? Да, слеза. Слеза неба. Начался дождь - несильный, теплый, летний. Он даже не бил по лицу, а только расставался со своими детьми-капельками, которые мягко разбивались о твою кожу. Редкие капли-разведчики уже разбились об асфальт, но у дождя сил еще было много. Вот уже дождь сильнее. Ты поднимаешься голову и чувствуешь как обжигают твою разгоряченную кожу тепловатые капельки, и смотришь на небо. Небо сегодня потрясающее. Несколько звезд уже сняли вуаль и вовсю сияют на небосклоне. Конечно, ярче и больше всех - Полярная. Луна сегодня появилась в форме месяца - тонкого и изящного. На небе ни облачка, ни тучки. Ты мог бы любоваться этим небом до рассвета, но шея начинает затекать и ты опускаешь голову.
Ты одиночка по жизни - слишком многие могут предать, поэтому лучше держаться ото всех в стороне. В руках у тебя букет лютиков. Не для подруги, не для мамы, а так, просто. Просто увидел целую поляну цветов и решил собрать букетик. Букетик никому - потом принесешь его омой и поставишь в маленькую вазу, словно предназначенную для лютиков.
Ты слышишь чей-то плачь. Даже не плачь, а поскуливание. Слух у тебя чуткий и ты видишь девушку. Где-то недалеко гудит поезд. Девушка, обхватив себя дрожащими руками, подошла к самым рельсами. Вот уже мелькнул где-то позади светофор, пропускающий поезд. Девушка выходит на рельсы. Может, она пропустила поезд и хочет сесть на этот? - думаешь ты и понимаешь, что эта мысль глупа. Этот поезд не остановится на станции и побежит дальше, не увидит в полумраке девушку и...
- Стойте! Остановитесь! - с воплями срываешься ты к девушке. Поезд уже почти рядом. Слышен резкий гудок, бьющий по барабанным перепонкам. Ты видишь ее удивленные глаза и толкаешь ее в придорожные заросли папоротника и сам летишь туда же. Гудящий поезд стрелой промчался мимо.
- Ты что, спятил?! Зачем ты это сделал? Я не хочу жить, понимаешь ты это, дубина деревенская? - слышишь ты крик девушки, только что очухавшейся от потрясения. Ты молча берешь под руки эту отбрыкивающуюся девицу и отводишь на скамейку. Дождь усиливается.
- Эхэээй! Ты меня слышишь? Или ты мало того, что псих, так еще и глухонемой? Отли-и-и-ично!
- Я не глухонемой! - с раздражением отвечаешь ты ей, - и не псих, в отличии от вас.
Девушка вдруг прекращает ругатся и пристально смотрит на тебя. Зло подброшенные вверх уголки губ опускаются, глаза девушки наполняются слезами. Ты ничего не спрашиваешь - захочет, сама расскажет.
Но она ничего не рассказала, просто уткнулась в твою грудь и заплакала. Ты нерешительно приобнял ее за плечи, пытаясь успокоить.
Вы просидели так около часа, потом она все рассказала. Как она поверила столичному парню, как тот ее бросил, обворовав до нитки, что она никому не нужна. Осталась только бабушка в маразме, но скоро и ее не будет. Родители были нормальными людьми, но в Новый Год отравились паленым алкоголем. Что она не знает, как дальше жить.
Ты крепко обнимал ее, не желая отпускать, и успокаивал. Тебе было жалко эту настрадавшуюся девушку и ты протянул ей букетик лютиков. Она приняла его, как драгоценность, как бриллиант, как чудо. И улыбнулась. Дождь кончился, скамейка сверкала только что тщательно вымытой дождем спинкой. Ты заметил, что девушка вся дрожит.
- Пойдем. Тебе надо согреться.
Она с благодарностью и чем-то еще улыбнулась тебе и встала. Так вы и пошли в сторону деревни - ты обнимал ее за плечи. а она держала в руках букетик лютиков.
А над вами начинался рассвет. И новый день.

Снова полночь, и снова тишина
Я снова жду, но где она?
Она? или может они?
Кто осветит мне эти дни?

Утро пришло рассвет принеся,
И печали ночи с собой унеся
Грусти моей много, а радость одна
и я снова осушу бутылку до дна

Я знаю, я один из них
Я всего лишь обыватель,
И в чьей-то большой схеме
Я лишь переключатель...

Переключатель, зажигатель,
А может быть взрыватель...
Но это не суть важно,
Ведь я всего-то обыватель...

Один открыл, а все используют
Такова суть пачки сигарет
Где нам найти приют?
Что-бы прожить еще 100 лет...

Но что ты будеш делать
Прожив сто лет?
Где будешь ты брать деньги,
Что бы купить обед?

Я знаю правду, и я дам ответ
- Я постараюсь не дожить,
до ста или двухсот лет...

я приезжала и потом уезжала
я находила и тут же теряла
я все дарила и в ответ получала
я веселилась и снова страдала
я то училась а то сачковала
я ненавидела и ревновала
я разлюбила и снова влюблялась
я умирала и снова рождалась
я приходила и уходила
я то забыла а то не забыла
я убирала и тут же ссорила
я берегла а потом все палила
в жизни я многого не повидала
только что трудно мне будет не знали
противоречий мир стал мне знаком
но не хочу я думать о нем

Не буду безразличен к вам,
Поклонникам моих стихий,
И буду всегда верен вам,
Про то написаны стихи,

Те, кто поддержит, близки станут,
Кто отречется, ну и пусть,
Я в музыке стихи оставлю,
Про то как, жизнь отпустит грусть,

Про то, как в мире все сияет,
Про то, как молодость блестит,
Про то, как в старчестве все станет,
В конце про тяжкий, про гранит,

Но унывать совсем не буду,
Круговорот все объяснит,
Меня он в новый мир затянет,
Как жить по новой разъяснит,

Я буду помнить все, не брошу,
Всех тех, кто в жизни поддержал,
И буду помнить тех, кому я,
Стихи свои все посвящал,

Душою скуп не в раз не буду,
Делюсь всем тем, что у нас есть,
Я, словом красным богат буду,
Пишу про то, про то, что есть,

Я разным ни когда не стану,
Хоть мы меняемся друзья,
И то, что славой не задавит,
Я знаю наперед, ведь я,

Ведь я не тот, кто б мог забыться,
Когда сияет славы блеск,
Забыв про всех, взять изменится,
Простите, но не в том мой грех,

Мой грех лишь в том, что я родился,
В то время, когда нет надежд,
А то, что люд наш весь забылся,
То здесь, увы, все без потех,

Менять я ни кого не стану,
Ведь проку в этом то и нет,
И на колени я не встану,
Я горд, я сильный человек,

Помочь, пожалуйста, могу я,
Не безответен буду вам,
Но если вдруг лукавить станешь,
Исчезнет все, все то, что дам.

Я полюбила ветер,
Он не предаст.
Один на целом свете
Всего себя отдаст.

Он отнесет меня на крыльях,
На крыльях высоты.
Туда, где солнца нету,
Где только я и ты.

И сам же крылья срежет,
Погибнуть приказав.
Он был со мной так нежен,
Вновь жизнь мою забрав...

Повсюду смерть, повсюду пули,
На высоте той роковой,
Стоит солдат, но протянуть ли,
Им до конца свой эпизод,

Грешны намеренья и нравы,
Ошибочен был их исход,
По всюду всплески рек кровавых,
Дымит и строчит пулемет,

Повсюду боль, повсюду слезы,
Отвага сходится на нет,
За счастье будет для солдата,
Пол пачки сжатых сигарет,

Коли останется в живых он,
Рулетка жизни такова,
То выстрел точный, прямо в сердце,
Граната головы снесла,

В живых остаться все хотели,
У каждых в мире есть дома,
В которых матеря седые,
Сидят и ждут их у окна,

И снова крик, и снова взрывы,
Осталась горстка пацанят,
Которые в борьбе не равной,
Своей внезапно победят,

Уйдут домой, но не забудут,
Тех адских дней кровавый след,
И по ночам их долго будит,
Кошмарный сон, из прошлых лет.

В полуночный час меня грузит тоска
Слабо пульсирует жизнь у виска
Крылья за спиной, как шорох песка
И на чёрной стене прибита доска

Улицу освещает фонарь, тусклый свет
Я думаю о чём-то, в голове снова бред
Пульсируют мысли в моей голове,
Я бы не прочь оказаться в зелёной траве

Наступит день и на полпути к раю
Я снова взлетая свои крылья теряю
А ночью поднимаясь по лунной дорожке
Я сам рассыпаюсь на прошлого крошки...